Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 28 – Марика Полански

— Тот экипаж, что стоит внизу, он же принадлежит госпоже Миррен, верно?

Моё сердце лихорадочно заколотилось в груди. А про экипаж от кого дознаватель узнал? Неужели недалёкий Элан разболтал, кому он принадлежит? Чёрт! Надо было сказать Карлу, чтобы он ехал домой, а не стоял, как распределительный столб посреди дороги!

— Эви, вылезай! — поток лихорадочных мыслей прервал вкрадчивая просьба Рэйвена. Я бросила на него умоляющий взгляд из-под шкафа. Но выражения лица ван Кастера не оставляло никаких сомнений: если не вылезу, то меня волоком вытащат из укрытия. — Тебя раскусили.

Мысленно обругав дракона с головы до ног, я выползла из-под шкафа, чихнула и, задрав пушистый хвост трубой, важно прошествовала к столу.

Не знаю, кого ожидал увидеть ауф Штром, но явно не рыжую кошку с повисшей на усах паутиной. Тёмные брови дознавателя изумлённо приподнялись, исчезнув под чёлкой густых волос. Длинные, чуть узловатые пальцы пару раз ударили по подлокотнику и замерли в нескольких миллиметрах, будто ауф Штром забыл ноты безмолвной мелодии.

— А у вас весьма оригинальное чувство юмора, лорд ван Кастер, — медленно проговорил дознаватель, переводя взгляд с меня на Рэйвена. — Полагаю, что госпожа Миррен вряд ли способна сказать что-то вразумительное.

«Разумеется, вряд ли», — фыркнула я про себя. Затем от души обтёрлась об тщательно отутюженные брюки Эриха, запрыгнула ему на колени и, проведя хвостом по лицу, уселась с самым невинным видом. От неожиданности Эрих столкнул меня на пол и принялся лихорадочно вытирать лицо руками, сплёвывая попавшие на губы шерстинки и пыль.

Рэйвен молчаливо поглаживал указательным пальцем нижнюю губу. Возле уголков глаз собрались мелкие морщинки веселья, хотя лицо сохраняло невозмутимое выражение. Увиденное забавляло его, но этого ему показалось мало.

— Видите ли, господин ауф Штром, — негромко проговорил он наконец, — я уже понял, что ночное безобразие на портовом складе – дело рук госпожи Миррен. И мотив оказался древним, как мир, — ревность. А потому я решил её проучить. Пара-тройка дней в ипостаси кошки научат её вести себя прилично. И не кусать руку, которая оказывает ей помощь. Иначе до конца жизни она будет орать дурным голосом, виснуть на шторах и гонять мышей по углам.

Сказано это было таким спокойным, безразличным голосом, будто речь шла о какой-то несущественной мелочи, пустяке, вроде вчерашней погоды или обсуждении нового репертуара театра.

Руки дознавателя замерли на моём пушистом боке в очередной попытке скинуть меня с колен. Сам же ауф Штром уставился на Рэйвена с видом человека, которому только что признались в покушении на августейшую особу.

— То есть вы утверждаете, что кошка…

— И есть госпожа Эвелин Миррен, — закончил за него Рэйвен и, откинувшись на спинку кресла, переплёл пальцы на животе. — Да, именно так. Считаю, что пятнадцать лет каторги в Чёрных Топях – это слишком суровое наказание для импульсивной особы, которая в силу своей молодости и неопытности не способна оценить весь масштаб содеянного. Как её попечитель, я обязуюсь сделать так, чтобы впредь подобного не повторялось. Что касается причинённого ущерба, то компаниям, чьи товары пострадали, будет возмещён ущерб в размере сорока тысяч золотых сорренов с личного счета госпожи Миррен. Также будет оплачено лечение и отпуск Тайрану Мидс в размере пяти тысяч золотых сорренов. Мои юристы уже подготовили все необходимые бумаги. Так что ущерб будет возмещён в течение трёх дней. Можете проверить.