Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 27 – Марика Полански

Коротко поздоровавшись и представившись, ауф Штром уселся в кресло напротив ван Кастера.

— Перейду сразу к делу. — В отличие от внешности голос у дознавателя оказался таким, что у меня аж пальцы на лапах сжались от удовольствия. — Насколько мне известно, вашей подопечной является Эвелин Миррен, ведьма общей магической практики. Могла ли она иметь отношение к данному происшествию?

— Сомневаюсь, господин ауф Штром, — помедлив, ответил ван Кастер. — Эвелин, разумеется, ведьма, но не дура. Она прекрасно знает законы, и то, что ей может грозить за подобное хулиганство.

— Правда? Позвольте полюбопытствовать, как она стала вашей подопечной? Драконы, как правило, не связывают себя договорами попечительства с людьми.

Этот ауф Штром явно нащупывал слабое место, чтобы при случае надавать на него. Да, драконы не связывают себя договорами попечительства с людьми. А ещё они не соблюдают людские законы, потому что у них есть свои. А ещё… Да вообще драконы творят то, что находится за гранью понимания людей, и это им сходит с рук!

Рэйвен так посмотрел на дознавателя, что в груди стало одновременно и жарко, и холодно. «Давай! — Я мысленно сжала кулаки. — Размотай этого солдафона на лоскуты!»

— Всё просто, — холодно произнёс Рэйвен. — Госпожа Миррен обратилась ко мне за помощью, и я ей не отказал.

Из-под шкафа мне был виден только затылок дознавателя. Однако я была готова поспорить, что он ухмыльнулся.

— Вот так просто? — с сомнением переспросил ауф Штром. — А вас нисколько не смутила её скандальная репутация женщины, от которой отказался жених?

— Нет. Потому что это она отказалась от замужества. Я был в тот вечер в доме лорда ван Дорта и стал свидетелем отказа. У госпожи Миррен, на тот момент ещё леди ван Дорт, хватило смелости дать отпор кузену короля. Не так много женщин, которые способны отстаивать себя. И это, согласитесь, внушает уважение.

— И тем не менее от неё отказалась семья.

— Я бы удивился, если бы семья поддержала её, — по лицу Рэйвена проскользнула тень, похожая на смесь брезгливости и надменности. — Видите ли, в вашем мире, мире людей, принято отказываться от самых близких, лишь бы не пострадала ваша репутация. Я заключил договор попечительства, потому что счёл это нужным.

— А вы не боитесь, что ведьма, от которой отказалась семья, может пойти против вас? Например, влюбиться в вас, как в покровителя, и попытаться отомстить за то, что вы выбрали другую партию вместо неё? Женщины, знаете ли, такие изобретательные, когда дело касается мести за разбитое сердце.

Не в бровь, а в глаз! Мне сделалось не по себе. Этот человек ни разу не видел меня, но уже догадался о мотивах. Моё желание отыграться за собственные разбитые иллюзии возобладало над рассудком, и вот к чему это привело. Сижу теперь в пыли и слушаю, как какой-то дознаватель-гробовщик допытывается у ван Кастера, могла ли я совершить то, что совершила, или нет.

Конечно же, было легче обвинить во всём Рэйвена, — дескать, как он посмел не соответствовать моим ожиданиям. Но всё это отдавало какой-то инфантильностью на уровне детского сада. И, как бы горько и обидно мне ни было, стоило признать: уже давно пришло время распрощаться со своими воспоминаниями и иллюзиями о «вместе долго и счастливо».

— Всё может быть, — Рэйвен развёл руками. — Но это вам лучше узнать у неё само́й. Если у вас всё, то я бы…