Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 127 – Марика Полански

Я откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула. Интересненькая картина получалась. Нет, я, разумеется, слышала, что в Норстрии законы не запрещают браки между дальними родственниками. Но то, что дознаватель когда-то имел виды на нынешнюю жену градоначальника, звучало, прямо скажем, фантастически.

— Однако это не помешало им сохранить нечто похожее на дружбу. Эрих помогал Элен в некоторых деликатных вопросах. А она, в свою очередь, снабжала его информацией из высшего общества, — Рэйвен пожал плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Но все же леди ауф Гросс допустила ошибку на том балу. Фейерверки сработали неправильно и подожгли беседку, где находились Лили и Николас. Это было не запланировано. Она хотела устроить небольшой переполох, чтобы обвинить тебя в магическом хулиганстве. Но когда чуть не погибла сестра главы Дома… — Он помолчал, глядя в окошко, за которым проплывали дома и спешащие по своим делам люди, а затем добавил: — это уже покушение на драконью жизнь. А за такое не прощают.

Я вспомнила ту ночь. Пламя, взметнувшееся в небо, крики, Лили, которую Николас выносил из огня на руках. И страх в глазах Рэйвена, когда он бросился к беседке.

— Пока царила суматоха, — продолжил он, — Элен состряпала твой магический след. Она использовала артефакт — редкостную вещицу, способную снимать отпечаток чужой магии. Пока вы с ней мило беседовали о моде и вышивке, она записала твою магическую подпись. А потом наложила её на испорченные артефакты фейерверков и на обгоревшую беседку. Грубая работа. Любой опытный маг распознал бы подделку. Но для обычных людей и неопытных инквизиторов — вполне убедительно.

Я нахмурилась.

— Значит, ауф Штром знал, что это подделка?

— Подозревал, — кивнул Рэйвен. — Но доказательств не было. А Элен продолжала давить, требуя действий. Когда она пришла к нему с информацией о Карле, ауф Штром не мог отказать. Это была его работа.

В животе противно заворочалось. Я представила Элен — тихую, робкую, с её нервными жестами и потупленным взглядом. Кто бы мог подумать, что за этой маской скрывается холодная, расчётливая хищница.

— Но зачем? — прошептала я. — Что я ей сделала? Чем так помешала?

Рэйвен печально улыбнулся:

— Элен достался магический дар от её прабабки, но она решила от него отказаться, боясь огласки и осуждения общества. Если бы она приняла свой дар, то о замужестве с Арно не могло быть и речи. Ни одна добропорядочная семья никогда не согласилась породниться с ведьмой. И вот на горизонте появилась ты. Слава о тебе разлетелась в тот же день, когда ты открыто выступила против мошенницы, порочащей честь ведьморожденных и наживающейся на горе людей. Но больше всего Элен задело то, что тебе говорили открыто и с восхищением. Ведьма, которая умеет исполнять чужие желания! Ты посмела жить так, как хотела, не боясь своего дара и открыто бросая вызов обществу.

Боги! Кто бы мог подумать, что причиной всех злоключений стала примитивнейшая человеческая зависть. И не бедняка, а человека, у которого были деньги, уважение общества и влияние. Это казалось столь неправдоподобно, что разум отказывался верить.

— Знаешь, что написал в конце своего письма ауф Штром? «Элен могла стать великой ведьмой. Но она выбрала быть женой градоначальника. И всю жизнь жалела об этом выборе. А когда увидела в госпоже Миррен женщину, которая не побоялась выбрать свой путь, эта жалость превратилась в яд». Кстати, — Рэйвен достал из кармана ещё один конверт, помятый и запечатанный красным сургучом, — это тоже от ауф Штрома. Для тебя лично.