Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 92 – Ри Даль

— Чиста, говоришь? — Алексей Дмитриевич нисколько не дрогнул. Что-то скрипнуло — похоже, он выдвинул ящик стола. — А на это ты что скажешь, Ольга?

Я не могла видеть, что граф показывает жене. Но, судя по всему, демонстрация произвела на Ольгу Михайловну неизгладимое впечатление. В кабинете воцарилось молчание на несколько бесконечных секунд, словно всё живое разом умерло.

— Откуда?.. — всё-таки выдохнула графиня потрясённо.

— Неважно, откуда, — сухо ответил Скавронский. — Важно, что теперь я знаю правду.

— Это всё поганая старуха-ключница, да?! Это она!.. Я изведу эту поганую дрянь!

— Ольга, прекрати! — впервые за весь этот разговор Алексей Дмитриевич повысил голос. — В твоих бедах виновата ты и только ты!

— Но она рылась в моих вещах! Она не имела права!..

— Я! Я имел право знать! — крикнул граф. Но договорил уже тише: — Я обязан был знать, что ты, оказывается, снова вышла замуж.

На последних словах его голос опустился, сник. А у меня сердце дрогнуло и пропустило удар. Я даже не успела толком осознать, что услышала секунду назад. Это было слишком… слишком… нереально.

— Алексей, — заблеяла Ольга Михайловна, — Алексей, это была ошибка… Я… Мне… Мне нет оправдания…

— Вот именно, что нет. И прощения тебе тоже нет.

— Но я всё объясню, Алексей, — принялась она горячо умолять. — Просто выслушай. Этот брак… Этот брак совершенно ничего не значит. Это совсем не то, что соединяет нас с тобой. Клянусь! Клянусь, я не ведала, что делаю! Меня бес попутал!

— Вот тут я тебе верю, Ольга, — задумчиво проговорил Скавронский.

— Правда?.. — в голосе графини забрезжила надежда.

— Правда. Верю, что попутал тебя бес. И он же давно в тебя вселился.

— Алексей…

— Ольга, это конец, — не дал он ей снова заговорить. — Ты ничем не откупишься. Ни связями твоего отца, ни жалобами, ни угрозами. Ты сама себя загнала в угол. Не я. А ты. Ты поставила себя в безысходное положение.

— Алексей, но эта бумага ничего не значит… Она не имеет силы здесь… Брак заключён во Франции…

— Ольга, — в который раз оборвал жену Алесей Дмитриевич, — если бы мог, я бы ни за что не подверг тебя ещё большему позору, чем ты покрыла себя сама. Но ты вынуждаешь меня. Именно поэтому сегодня я принял решение отправиться с тобой к Отцу Феофану. Я дал тебе возможность обличить свои грехи не публично. Но ты рассудила иначе.

Ольга Михайловна заплакала. И снова кабинет погрузился в долгое молчание. Я вновь отодвинула занавеску: Скавронский находился на прежнем месте, а графиня отошла от его стола и теперь рыдала на кушетке в углу. Почему-то мне стало её жаль в тот момент — наверное, потому что именно этим слезами я поверила. Они были искренними. Искренними слезами человека, который собственными руками разрушил свою жизнь.

— Должно быть, ты желаешь знать, кто этот человек? — тихо пробормотала Ольга Михайловна и не стала дожидаться реакции. — Он никто… Мы познакомились волей случая… Я… Я совсем потеряла голову от любви. Не думала о последствиях…

— Как на тебя это похоже, — заметил граф без тени злобы, скорее удручённо.

— Мы были недолго вместе, — продолжала Скавронская. — Вскоре он скрылся. Оставил меня ни с чем. Моя душевная мука стала просто не выносимой. Потому я не могла вернуться. Боялась показаться тебе на глаза, не знала, что мне делать. Твои просьбы только сильнее убивали меня. Мне было совестно, мне было стыдно… Перед тобой, перед Мари.