Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 24 – Ри Даль

— Какая? Податься к падшим женщинам? — усмехнулась я.

— Нет-нет! — торопливо закачала головой Настя. — Рекомендательные письма. Отчего бы тебе не попробовать испросить такое письмо у мадам Барятинской?

— Боюсь, это что-то из рода фантастики…

— Что-что?..

— Я говорю, — быстро поправилась я, — судя по состоявшемуся между нами разговору, мадам Барятинская не настроена давать мне никаких рекомендаций. Если только Ковалёва или мадам Дюпон…

— Да, пожалуй, — вздохнула Настя. — Жаль только, они простые учительницы. Вот если бы тебе получить рекомендацию самой начальницы…

— Да… — вздохнула я вместе с ней. — Если бы да кабы… Но, кроме Голицыной и Ростовцевой, она вряд ли кого-то будет слушать.

— Твоя правда, Анечка, — снова вздохнула моя собеседница.

И в этот момент у меня вспыхнула голове одна идея — безумная, но «овчинка» точно стоила выделки…

— Анечка, ну, что же ты?!.. — заныла шёпотом Настя, оборачиваясь ко мне с умоляющим взором.

— Тихо! — шикнула я. — Смотри в оба, чтобы никто не вошёл!

— Анечка, мне страшно!..

— Ещё пару минут! — бросила ей и принялась дальше обследовать койко-место Голицыной.

Я подловила момент, когда всех опустили с занятий прогуляться в саду, а сама под предлогом того, что мне нужно собрать свои вещи, отправилась в спальню. Черкасову пришлось сделать соучастницей. Я не сомневалась в том, что она струсит, потому заранее не предупредила её, чем именно займусь. Но, благодаря всё той же трусости, Настенька не посмела мне перечить.

Соглядатай из неё был крайне ненадёжный, поэтому действовать приходилось быстро. И это было особенно трудно с учётом того, что я не знала, что именно ищу.

Мне нужен был компромат. Любой. И желательно такой, чтобы моя оппонентка была разбита в пух и прах. А по опыту я знала, что у молодых парней и девушек очень вероятно найдётся что-нибудь непристойное. По меркам текущего времени, это могло быть что угодно: подозрительные записки и письма от мужчин, любые украшения и даже косметика — всё это в Институте благородных девиц было под запретом.

Не верилось, что Голицына и Ростовцева кристально чисты в этом смысле. Наверняка у одной из них имеются свои «грешки». И, дабы не тратить времени даром, начала я с тумбочки и кровати Голицыной — она в этой «банде» главарь, так что на неё и должен прийтись основной удар.

Минуты пролетали слишком быстро, но ничего не находилось.

— Анечка, скорей же!.. — нервировала меня Настя, не давая толком сосредоточиться.

— Хочешь поскорее — подскажи мне, где они могут прятать свои «сокровища».

— Да не знаю я! Не знаю! — умоляла меня Черкасова.

— Тогда хотя бы не мешай, — пробубнила я, заглядывая под матрас.

И тут пусто. Вот напасть. Не может быть такого, не может…

— Анечка, идут! — взвизгнула Черкасова.

Я опрометью кинулась прочь от кровати, чтобы успеть добежать до своей. Ненароком зацепила ножку койки. Как по закону подлости, ушибла мизинец и чуть не взвыла от боли, но, к счастью, удержалась.

И тут что-то грохнуло — упало на пол. Я глянула под кровать — там лежала книга. Очевидно, её каким-то образом прикрепили к днищу койки. Некогда было разбираться, как именно, зато я мгновенно поняла, что это именно то, что мне нужно.

«Опасные связи» Пьера Шодерло де Лакло — я сорвала настоящий джекпот. Это было гораздо круче любых заколочек, пудр и записок с пылкими признаниями, потому что перед мной лежал наистрашнейший компромат. «Запрещёнка», как сказали бы в моё-бывшее-будущее время.