Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 22 – Ри Даль

Остальные гимназистки сгрудились вокруг нашей компании.

— Это за что же, позвольте узнать? — уточнила я.

— За нападение, Анечка, — прошипела вторая по значимости (но вряд ли — по опасности) змея. — Ты нанесла нам травму.

— Да что-то вы совсем не выглядите травмированными.

— Ты поступила непозволительно, — заявила Голицына. — И должна немедленно загладить свою вину.

— Девочки, — нахмурилась я, — а вы случайно ничего не попутали? Это по вашей милости я с лестницы упала.

Все присутствующие синхронно ахнули и приложили ладошки к губам. Все, кроме виновниц торжества и меня, разумеется.

— А вот это уже оскорбление высшего порядка, — вытянулась по струнке Варя. — За это ты ответишь по всей строгости. Чтобы оболгать меня вот так — прилюдно…

— Да-да! Прилюдно! — подхватила Ростовцева, оборачиваясь к остальным: — Кто-то поверит такой несусветице?

Гимназистки хором затрясли головами. Даже Настя, насколько я успела заметить, сделала тоже самое движение. Вот же коза…

— Видели, Анна Сергеевна? — ехидно спросила Голицына. — Никто тебе не верит. Так что жду извинений. Сейчас же.

Варвара впилась в меня хищными глазами, её подруга последовала тому же примеру. Очевидно, присутствие Голицыной явно вдохновляло Ростовцеву. А вот остальные находились в перманентном страхе перед этими двумя и только ждали, чем же закончится сцена. Помогать мне никто не собирался. Даже Настя, о которой я ненароком подумала, что вот уж она будет мне союзницей. Фиг там. Эта битва была только моей, и, увы, заведомо проигранной. По крайней мере — пока…

— Не слышу ваших извинений, Анна Сергеевна, — ещё раз напомнила Голицына.

Я сделала глубокий вдох и выдохнула:

— Прошу прощения, мадмуазель.

— Так-то лучше.

— И мне! — взвинтилась Ростовцева. — Меня ты тоже задела!

Вторая реплика далась немного проще:

— И вам, мадмуазель, приношу свои глубочайшие извинения, — я произнесла это спокойно, чётко и прямо, не отводя взгляда.

Однако теперь уже никто не мог сказать, что я не извинилась. Формально извинения были произнесены. Формально.

Ростовцева фыркнула и задрала нос. Голицына поджала губы, не зная, что ещё сказать. Видимо, она рассчитывала на более эпичную схватку.

— Наш конфликт исчерпан? — осведомилась я.

— Oui, оui, mademoiselle, — проскрежетала зубами Варя и тут же убралась обратно к своей койке.

Катя, как верный пёсик, поспешила за ней. А ко мне потянулась Настя и шепнула на ухо:

— Правильно, Анечка. Всё правильно. Нечего их злить.

— Да, — ответила я тихо. — Месть — это блюдо, которое подают холодным.

— Что ты?..

— Ничего, — прервала я и схватила её под руку, уводя дальше по проходу. — Которое место моё?

— Вот там, рядом с моим, — кивнула Черкасова в самый дальний и плохо освещённый угол.

Полагаю, тут имелась своя внутренняя иерархия — чем дальше от окон твоя койка, тем ниже ты по статусу. Угадайте, где находилась моя? Да, в самом конце вереницы кроватей, самая последняя. И это снова подтвердило худшие догадки — моё положение здесь весьма неблестящее.

Под руку с Черкасовой мы добрались до наших «аутсайдерских» лежанок, сели на мою кровать. Настя тотчас принялась расспрашивать:

— А что же тебе мадам Барятинская сказала?

— Ничего хорошего, — вздохнула я, ловя косые любопытные взгляды других учениц.