Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 104 – Ри Даль

— Всё может быть, Анастасия Демидовна. Но не думаю, что в столь юном возрасте может вестись речь о подобных чувствах.

— О, я вас уверяю! Мы ещё породнимся! — беззаботно захохотала она.

— Почту за честь и высшую награду. Однако я и так уже получил от вас так много благодеяний, что уже ваш должник по гроб жизни, — скромно ответил граф.

— Полно вам, Алексей Дмитриевич. Вы мне совершенно ничего не должны. Но нам с вами должно думать о подрастающем поколении. Впрочем… — она сделала паузу и мельком глянула на меня. — У вас самого наступает вторая молодость. И коль скоро будет нужен дельный совет, помните, что я всегда на них щедра.

— Премного благодарю вас, княгиня, — Алексей Дмитриевич коротко поклонился, после чего добавил: — Могу ли я ненадолго отвлечь Анну Сергеевну от вашего общества? Мне хотелось бы переговорить с ней.

— Забирайте, но с возвратом! — позволила Куракина.

Граф поцеловал ей руку, а затем подал мне ладонь. Я поднялась из кресла и пошла за ним.

— Что-то случилось? — первым делом спросила я, как только мы вышли из дома.

Граф предложил прогуляться на воздухе. Стояла приятная погода ранней весны. Снег сошёл ещё не полностью, однако кое-где уже начала пробиваться первая зелень. Влажный воздух был напоён ароматами капелей и сырой почвы. Вовсю пели птицы, солнце ещё стояло высоко. Мы шли по тропинке, уходя вглубь сада, ещё более роскошного, чем в Лебяжьей Слободе.

Но сейчас мне было не до любования красотой. Что-то внутри меня подсказывало, что думы графа тяжелы, а его сообщение может быть неприятно для меня.

— Сегодня я имел беседу с князем Куракиным. Он спросил меня достаточно прямо. И я счёл своим долгом ответить ему в столь же прямо ключе.

— Спросил прямо о чём? — ещё больше забеспокоилась я.

Граф остановился, и я тоже. Он повернулся ко мне, взял мои руки в свои ладони и сказал спокойно:

— О нас, Анна. О наших отношениях.

Я прикусила губу:

— Неужели мы где-то допустили ошибку?

— Не думаю, но такие вещи долго не таятся в секрете. Рано или поздно, это должно было стать явью.

— И что же сказал Михаил Евгеньевич? — спросила я, страшась услышать ответ.

Скавронский заговорил после долгой паузы:

— Куракины полностью на нашей стороне.

— А… остальные?

— А остальные, — сказал граф, — в большинстве своём прислушаются к их мнению.

— И… что это значит?

Он снова надолго замолчал, а затем произнёс:

— Это значит, Анна Сергеевна, что вы — моя невеста. И больше мы не станем прятаться. Мы сочетаемся законным браком сразу, как только дозволят церковные каноны. То есть этой же осенью.

— Осенью?.. — у меня сердце колотилось, как бешенное, а в горле внезапно пересохло.

— Да. Если только…

— Что?

Скавронский посмотрел мне прямо в глаза:

— Если только ваше согласие всё ещё имеет силу, если вы не передумали, не решили по-другому…

— Замолчите же, — почти приказала я, а затем обвила графа за шею и притянула к себе. Наши губы встретились на несколько секунд. Я выдохнула в нетерпении: — Больше никогда даже не предполагайте подобного.

И снова заковала любимые уста поцелуем.

Алексей Дмитриевич отстранился следующим и беспокойно спросил:

— Значит, вы станете моей женой?

— Да прекратите же спрашивать, — чуть ли не возмутилась я. — Конечно, стану.

— Я так счастлив, Анна Сергеевна, — проговорил он и снова поцеловал, горячо-горячо.