Книга Между звезд и руин, страница 34 – Тая Север

Лязгнул замок, и дверь со скрипом отворилась.

— Ужин, — коротко бросил караульный, не глядя мне в глаза.

Я молча взяла поднос, чувствуя, как голод напоминает о себе. Но есть мне совершенно не хотелось. Я встала с койки и начала ходить по камере, пытаясь собраться с мыслями.

Внезапно я вспомнила про кулон, который дал мне Ксар. Пальцы непроизвольно коснулись прохладной поверхности амулета под одеждой. Я уже хотела позвать военных и рассказать о нём, но что-то меня остановило. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что его нельзя показывать.

Я решила сохранить это в тайне, хотя понимала, что это может сыграть против меня. Тем более меня никто не обыскивал, и я не знала, быть может, они сделают это позже. Но пока амулет оставался со мной, спрятанный под одеждой.

"Что это за кулон?" — думала я, присаживаясь на жёсткую койку. — "И почему я чувствую, что он так важен?"

За окном темнело, а я всё сидела, глядя на решётку окна и мечтая об одной сигаретной затяжке. Всего одна затяжка могла бы успокоить мои расшатанные нервы.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Вполне возможно, что скоро начнется война, а я здесь, в этой проклятой камере, даже без возможности покурить.

В голове крутились мысли о том, как я оказалась здесь. От спасения раненого пришельца до этого момента, когда я сижу в камере, как преступница.

Я проснулась и несколько мгновений не могла понять, где нахожусь. Серые стены камеры, узкая койка, решётка на окне — всё казалось каким-то нереальным, словно я попала в чужой сон.

Нарушая тишину, дверь со скрипом отворилась, и в камеру вошёл тот же молодой военный, который вчера принёс мне воду и одеяло. Его открытое веснушчатое лицо, казалось здесь совершенно неуместным.

— Обед, — произнёс он, ставя поднос на столик.

Я приподнялась на кровати и посмотрела на него. Его необычные ореховые глаза смотрели на меня с каким-то странным сочувствием.

— Долго меня ещё здесь продержат? — спросила я, пытаясь придать голосу уверенности.

К моему удивлению, он не отвёл взгляд и не промолчал, как я ожидала.

— Мне об этом не докладывают, — ответил он, но в его голосе прозвучало что-то необычное — словно он действительно хотел помочь.

— Но что-то ты да мог слышать. — с надеждой спросила я.

Он помедлил, прежде чем ответить, и его руки вдруг задрожали, когда он доставал из кармана конфеты.

— Никакой информации о твоём скорейшем освобождении не поступало. Да и твой вчерашний допрос вызвал огромный резонанс.

Его слова упали между нами как камни. Я была поражена — не столько содержанием, сколько тем, что он вообще стал делиться такой информацией.

Перень, словно спохватившись, положил конфеты на поднос. Я удивлённо посмотрела на этот неожиданный жест — такой простой и в то же время такой человеческий поступок в этом бездушном месте.

— Не всё так плохо, — словно прочитав мои мысли, тихо произнёс он.

Его слова повисли в воздухе, словно последние лучи заходящего солнца. Он быстро вышел из камеры. Я смотрела ему вслед, пока лязг замка не вернул меня к суровой реальности.

Моё тело было настолько слабым, что до обморока оставалось всего несколько шагов. Я решила поесть, чтобы восстановить силы, хотя каждый глоток давался с трудом. Пресная каша и безвкусный чай медленно наполняли мой истощённый организм. Шоколадные конфеты, подаренные караульным, стали настоящим спасением в этой серой унылой реальности, ненадолго раскрасив мир яркими красками.