Книга Между звезд и руин, страница 126 – Тая Север

— Я попробую что-нибудь выяснить. Может быть, где-нибудь в старых архивах фигурирует твоё настоящее имя, — пообещал он, не отводя взгляда.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Его близость пьянила, а воздух между нами словно наэлектризовался.

Хилл улыбнулся уголком рта и придвинулся ещё ближе. Наши тела почти соприкасались, и я ощутила, как жар разливается по венам.

— Лучшей благодарностью будет, если ты вернёшь чертов кулон и выкинешь эту рубашку, — его голос, глубокий и бархатистый, словно окутал меня. Каждое слово падало тяжёлым камнем, а дыхание, горячее и неровное, касалось моей кожи.

Медленно, почти незаметно, его пальцы скользнули к воротнику рубашки. Лёгкое движение — и ткань послушно разошлась, обнажая нежную кожу шеи. В полумраке комнаты его взгляд казался почти чёрным, пронзительным, словно проникающим в самую душу.

Я замерла, чувствуя, как учащается пульс. В воздухе повисло напряжение — плотное, осязаемое, готовое взорваться в любую секунду.

Медленное движение его рук, вызвало волну мурашек, когда он нежно провёл пальцами вдоль моей шеи. В этом жесте было что-то первобытное, что-то, что заставляло кровь бежать быстрее. Его дыхание, горячее и тяжёлое, касалось моей кожи, создавая странные ощущения.

Напряжение между нами нарастало с каждой секундой. Казалось, ещё немного — и воздух вокруг нас заискрится от невысказанных слов и невыраженных эмоций. В его глазах читалось нечто большее, чем просто требование вернуть вещи.

— Почему тебя это так волнует? — нарушила молчание я, затаив дыхание.

Его зрачки расширились, а грудь тяжело вздымалась.

— Просто бесит, — хрипло произнёс Хилл и, резко оттолкнувшись от стены, направился к двери. Меня окатило разочарование.

— Не доверяй ему, мышка, — бросил он напоследок, прежде чем скрыться за дверью, оставив меня в растерянности и с бешено колотящимся сердцем.

Я последовала следом за Хиллом, но его уже и след простыл — словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину. Мои щеки пылали, будто их обожгло пламенем, а в груди тяжело колотилось сердце, пытаясь найти ответы на множество вопросов.

Слова Хилла эхом отдавались в голове, наполняя душу сомнениями. Это его странные игры или он действительно говорит правду? Что за тайны скрывает Ксар? Как могло случиться, что Ксар с самого начала знал о моей истинной природе и намеренно связал наши судьбы?

Но Ксар казался мне таким же пленником обстоятельств, как и я сама. Что, если эта хрупкая иллюзия рухнет, обнажив истинную суть происходящего? Кто из них лжет? Кому верить в этом лабиринте лжи и правды?

Мысли вихрем кружились в моей голове, не складываясь в единую картину. Если Ксар с самого начала знал, кто я, то почему упорно скрывал это? В ком искать правду, когда каждый хранит свои секреты?

Особую тревогу вызывало пристальное внимание Астарийцев. Я не обладала ни выдающейся красотой, ни особыми талантами — что могло привлечь их? Рациональный ум подсказывал: дело не во мне, а в чём-то другом, неведомом. Но что именно притягивало их ко мне, оставалось загадкой.

Противоречивые слова Астарийцев лишь усиливали смятение. Ксар уходил от ответа о влиянии кулона на мои чувства, тогда как Хилл открыто заявил: подвеска манипулирует моими эмоциями. Впервые за всё время мне отчаянно захотелось избавиться от этого украшения, давящего на мою сущность.