Книга Между звезд и руин, страница 123 – Тая Север

Я решила всё-таки воспользоваться рубашкой Ксара. Скинув с себя форму, я почувствовала себя совсем беззащитной — было неуютно стоять почти обнажённой в чужой комнате, тем более что комната принадлежала Ксару.

Накинув на плечи белоснежную рубашку, я обнаружила, что она висит на мне ниже колен, а рукава пришлось закатать. Ткань была мягкой и приятной на ощупь.

Запах Ксара сразу же окутал меня — это был не парфюм и не порошок для стирки. Какой-то природный аромат, присущий только ему — свежесть и что-то неуловимо-терпкое, словно после дождя в лесу. Я невольно втянула носом воздух, пытаясь понять, почему его запах так действует на меня.

Не зная, чем себя занять, я слонялась из угла в угол. Я боялась что-то трогать и нарушать его идеальный порядок. Пытаясь отвлечься, я подошла к окну и посмотрела на двор за стеклом. Весенний ветер раскачивал ветви деревьев.

Отвернувшись, мой взгляд упал на книги, аккуратно расставленные на полках. С трудом дотянувшись до верхней полки, я достала одну из них. Переплет был из мягкой кожи, а буквы на корешке словно мерцали в свете комнаты.

Я провела пальцем по строчкам, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Внезапно мою голову пронзила острая боль, словно тысячи игл впились в виски.

«О нет, только не это», — успела подумать я, прежде чем перед глазами замелькали яркие картинки. Попытка найти опору закончилась тем, что я смахнула всё со стола на пол.

— Чёрт...

Открыв глаза, я замерла на месте. Это было не похоже на комнату Ксара — совершенно другое место. Я стояла у маленькой кровати, мои детские ручки были сжаты в кулаки, а внутри бушевала настоящая буря эмоций: злость, обида, отчаяние. Моё лицо было мокрым от слёз.

Мама стояла напротив, её взгляд был строг и непреклонен.

— Я же сказала, что запрещаю вам дружить! — отчитывала она меня.

— Но почему, мама? Он такой хороший и добрый, — сквозь слёзы проговорила маленькая я.

— У него дурные мысли, Айрина. Чтоб я больше не видела вас вместе! — голос мамы звучал твёрдо и решительно.

Комната вокруг меня была простой, но уютной: светлые стены, деревянный пол, на подоконнике стояли горшки с цветами. За окном виднелся цветущий сад.

— Ты ничего не понимаешь! — крикнула я, вытирая слёзы.

— Их семья опасна. Я не хочу чтобы тебе навредили, — тихо произнесла мама, и в её глазах мелькнула тень печали.

Внезапно видение начало расплываться, звуки становились тише, и я снова оказалась в комнате Ксара. Тяжело дыша, я лежала на полу, обхватив колени руками. Голова кружилась, а в ушах всё ещё звучали отголоски того давнего разговора.

Комната Ксара казалась чужой и пугающей после того, что я увидела. Мои руки дрожали, а сердце бешено колотилось. Это были мои детские воспоминания, но почему я ничего не помню? Что произошло? О ком говорила моя мама?

Моё лицо было мокрым от слёз. Быстро стерев их, я осторожно, опираясь о стол, поднялась с пола. Колени подгибались, но я старалась держаться прямо.

Взгляд упал на разбросанные вещи, которые я смахнула со стола. Книги, бумаги — всё это теперь казалось неважным. Важным было только то, что я увидела.

— Что это было? — прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе.

Что-то в этом видении было неправильным. Что-то, что я должна была вспомнить. Но память упорно ускользала, оставляя после себя лишь горький привкус недосказанности и тревоги.