Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 60 – Велена Князь

Игнатиус рос не по дням, а по часам. Если в первую неделю он был размером с собаку, то к концу месяца — уже с небольшую лошадь. Крылья окрепли, чешуя затвердела, огонь из ноздрей стал вырываться не только при чихании, но и когда он волновался — а волновался он часто, потому что мир вокруг был таким большим и интересным..

— Я скоро полечу, — гордо заявлял он, расправляя крылья во весь холл. — Совсем скоро!

— Главное, не сожги ничего по дороге, — просила Элеонора.

— Постараюсь.

— Постарайся очень сильно.

— Обещаю.

Он старался. Правда, однажды чуть не спалил штору в холле, когда Лилит показала ему своё новое видео и он обрадовался так, что из ноздрей вырвался сноп искр. Но Жан-Поль вовремя потушил, а штора, к счастью, оказалась старой и её давно пора было менять.

Магнус и Генриетта теперь почти не выходили из пристройки. Я иногда видела их в саду — они гуляли, держась за руки, и Генриетта что-то рассказывала, а Магнус слушал и улыбался. Они выглядели так, будто наверстывали двести лет разлуки за каждый день.

— Они там... экспериментируют? — осторожно спросила я у Лилит.

— Они там любят друг друга, — ответила демоница. — Двести лет разлуки — это не шутка. Пусть наслаждаются.

Лилит стала главным пиар-менеджером гостиницы. Её блог взорвал все мыслимые рейтинги. Подписчики исчислялись миллионами, и каждый день приходили новые. Ей писали из разных миров — демоны, люди, эльфы, гномы, даже несколько драконов, которые хотели узнать, как там Игнатиус поживает. Ей присылали подарки, просили совета, хотели приехать в гости.

— Мы станем знаменитыми! — радовалась она. — К нам выстроится очередь!

— Нам не нужна очередь, — вздыхала я, хотя понимала, что спорить бесполезно. — Нам нужен уют.

Но самое главное изменение произошло во мне. Сердце Мироздания, которое теперь пульсировало в моей груди, изменило всё. Я чувствовала гостиницу как своё тело. Каждую трещинку в стене, каждый скрип половицы, каждое дыхание каждого обитателя. Я знала, когда крысам грустно, когда Астароту страшно, когда Грумли нуждается в похвале. Я чувствовала, как в подвале храпит Разрушитель, как на кухне Грумли перебирает специи, как в библиотеке Корнелиус переворачивает страницы.

— Ты стала другой, — сказал однажды Людомир.

— Какой? — спросила я.

— Более... настоящей. — Он задумался, подбирая слова. — Более цельной. Раньше в тебе будто что-то было спрятано. Что-то, чего ты сама не знала. А теперь это вышло наружу.

— Это все Сердце.

— Это ты. — Он взял меня за руку. — Сердце просто помогло тебе стать собой.

— А ты не боишься? — спросила я.

— Чего?

— Что я изменюсь? Стану другой?

— Ты уже изменилась. И мне это нравится.

— Правда?

— Правда. Ты и была замечательной, а стала ещё замечательнее.

Я обняла его, Пухля проснулся, недовольно пискнул, но быстро затих, свернувшись у нас на коленях.

Но, как всегда бывает в таких историях, спокойствие длилось недолго.

Под вечер к нам зашел странного вида почтальон и принес письмо — высокий, тощий, в чёрном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Это был обычный конверт, если не считать, что он был чёрным. На сургучной печати — герб, которого я раньше не видела: переплетённые змеи, держащие в пастях звезду.

— Это оттуда, — сказала Лилит, побледнев.

— Откуда? — спросила я.