Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 57 – Велена Князь

В другой — побеждали. Заговорщики отступали. Сердце было в безопасности.

В третьей — я становилась новой Владычицей Ада.

В четвёртой — возвращалась в свой мир, забывая всё, что со мной произошло.

— Выбирай, — сказал голос Ефросиньи. — Какую реальность ты создашь?

— Я не знаю, — прошептала я. — Их так много. Как выбрать правильную?

Я закрыла глаза.

И выбрала.

Я открыла глаза.

Заговорщики лежали на полу — кто-то связанный магическими цепями, кто-то просто без сознания, придавленный сверху крысами. Баран был скован по рукам и ногам, и его чёрный меч валялся в стороне, погасший, безжизненный. Крысы сидели на нём сверху, гордо задрав хвосты, и их маленькие глаза поблёскивали в полумраке.

Астарот стоял в центре зала, живой, невредимый. Он с удивлением разглядывал свои руки, как будто видел их впервые, и на его лице было написано такое изумление, что я невольно улыбнулась.

Людомир подошёл ко мне. Он был в пыли, в саже, с разбитой губой и свежей царапиной на скуле, но глаза его сияли. Пухля, уставший после боя, свернулся у него на плече и тихонько посапывал.

— Ты как? — спросил он.

— Жива, — ответила я.

— Сердце?

— Со мной. — Я коснулась груди. Там, где пульсировало тепло. — Оно теперь часть меня.

— Больно?

— Немного. — Я улыбнулась. — Но привыкну.

Он обнял меня. Пухля перебрался к нам и заурчал на два голоса.

— Мы справились, — сказал Людомир.

Мы стояли в центре подземного зала, окружённые светом Сердца, которое теперь билось в моей груди.

Ночь над гостиницей была тёплой и звёздной. Магические огни снова танцевали в небе — Ефросинья словно чувствовала нашу победу и устроила салют. Разноцветные сполохи озаряли крышу, стены, сад, превращая привычный, знакомый до каждой трещинки пейзаж в сказочную картину, достойную кисти какого-нибудь старого мастера.

Гостиница стояла перед нами, тёплая, живая, родная. В каждом окне горел свет — хотя мы все были снаружи, на крыльце, и в здании не осталось ни души. Это магия места сработала, приветствуя хозяев, возвращающихся домой.

— Дом, — выдохнула Лилит.

— Дом, — согласился Вельзевул. — Удивительное место. Я и забыл, как здесь хорошо.

— Ты останешься на ночь? — спросила Лилит, и в её голосе прозвучала надежда.

— Если пригласите.

— Приглашаем, — сказала я.

Мы вошли в холл и замерли.

Он стал... красивым. Нет, не просто красивым — великолепным. Стены сияли чистотой, коврик (тот самый, многострадальный) исчез, вместо него лежал новый — пушистый, бордовый, с золотой каймой. Угол, который крысы съели двести лет назад, был восстановлен — и не просто замазан, а аккуратно заделан и расписан под старину. На стенах висели новые картины — пейзажи разных миров.

— Это... — начала я, не находя слов.

— Магия гостиницы, — улыбнулся Корнелиус. — Она чувствует, что хозяйка обрела силу и обновляется.

— Сама? — переспросила я.

— Сама. — Он подошёл ближе и коснулся стены. — Умный дом. Ефросинья строила не просто здание, она создала своего рода живой организм. Оно помнит её, помнит вас, помнит всех, кто здесь жил. И оно радуется, что вы вернулись.

— Она и это умела?

— Она многое умела. — Корнелиус посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — Как и ты теперь.

Я коснулась груди. Сердце пульсировало ровно, спокойно.