Книга В поисках потерянной любви, страница 76 – Амалия Мо

Сердце её сына билось в чужой груди.

Эйтра вспомнила не богиню, не Судьбу, а себя – женщину. Обычную, испуганную, растерянную. Ту, что хотела петь колыбельные и защищать. Вспомнила смех сына, пушистые, мягкие волосы, пахнущие солнцем, и руки, тянущиеся к ней с доверием. Но боги не рождаются для любви. Они плетут чужие жизни, а не живут своими.

За всё время существования каждый из богов усвоил простую истину: им нельзя испытывать простые человеческие радости. Как бы ни хотелось, как бы любопытно ни было. Возвысившись над людьми, они вынуждены платить непомерную цену…

Любовь между Хаосом и Судьбой пришла неожиданно. Тихо, как ветер в листьях. Тепло. Мягко. Опасно. Эйтра не сразу поняла, что происходит. Как может Судьба – та, что стоит над жизнями, – дрожать от прикосновения, от взгляда, от присутствия? Это было не в её природе. Не в её праве. Не в её роли.

Он приходил редко. Появлялся внезапно – тенью, зверем, чёрным вихрем. Его не ждали, но всегда чувствовали приближение, потому что после него оставалось нечто. Не пепел, но осадок. Не смерть, но тревога. В его присутствии не смеялись, не вели разговоров. Он был чужим даже среди себе подобных. И всё же…

Только она видела в нём другое. Не силу, что сокрушает, а ту, что удерживает. Он часто оставался в зверином облике – огромный, могучий, опасный. Но Эйтра замечала печаль. Не ту, показную, которую можно соткать из слов, а настоящую, глубокую, в которой жили века одиночества. Он не просил быть увиденным. Но она и не могла видеть, а потому чувствовала. Чувствовала его так, как никто не мог.

Судьба и Хаос породили Войну. И, несмотря на всё, что ждало впереди, она ни разу не пожалела. Когда Аксель появился на свет, Эйтра впервые поняла, что Судьба может дрожать. И что боль – это цена за каждое «люблю», произнесённое шёпотом в объятиях того, кто не должен был быть рядом.

Смерть от рук собственного ребёнка – цена за любовь…

Дуновение ветра коснулось кожи богини, она приготовилась к боли, но её не последовало. Вместо этого Эйтра ощутила, как тело Хаоса закрывает её собой. Огромная фигура с рвущимися клочками теней не позволила острию меча пронзить сердце Судьбы…

Пасть разверзлась, и оттуда вырвался рык – не гневный, не угрожающий, а последний, отчаянный. Воздух наполнился запахом крови, когда Аксель вогнал меч в грудь зверя и резко вынул его обратно, опуская острие вниз.

Никто не осмелился произнести и слова. Ивэлин испуганно смотрела на то, как Эйтра медленно опустилась рядом с Хаосом, касаясь пальцами его шерсти. Ксантр переводил взгляд на Акселя, сжимающего рукоять меча, пылающего красным светом. Бог Войны не двигался. По его лицу невозможно было прочитать то, что он чувствует.

Вердис удерживала корни, растущие из земли, готовясь в любой миг броситься на защиту себя и своего дома.

И только Громор не побоялся шагнуть ближе, кладя руку на плечо бога.

— Довольно, Аксель. Ты не убьёшь её. Не сегодня, – он кивнул на тело Хаоса.

Мгновение и шерсть исчезла, превращаясь в кожу, когти втягивались, а вместо чудовища на коленях богини лежал мужчина. Настоящий. Такой, каким он был для неё в ту ночь, когда между ними впервые вспыхнула любовь. Губы, те самые, что шептали ей клятвы, приоткрылись. Его рука медленно потянулась и ласково коснулась её щеки.