Книга Безумные дни в Эстерате, страница 108 – Эрли Моури

— Под «нашим другом» ты имеешь ввиду Кюрая? — Эриса стерла слезу пальцем и нахмурилась.

— Да. Ты же поняла из записки, что это он повернул условия сделки? Повернул так, что мне приходится отплыть дней на десять и лично присутствовать там. В Восточной торговой гильдии при заключении договора о товарном кредите. Мне нужно будет согласовывать и делать подписи, — торопливо пояснил ростовщик. — Эриса, душа моя, ты же понимаешь, Кюрай — опасный человек. Он ничего не делает просто так. Опасаюсь, что он знает о том, что в Даджрах мы ездили вдвоем и вполне может догадываться о наших истинных отношения.

— Да, знает. Я ему уже объяснила, что ты присматриваешь за мной по просьбе Дженсера. Давай не будем сейчас о нем! Ты скоро исчезнешь на много дней — вот что сейчас главное. И как ты мог подумать, что от меня можно отделаться короткой запиской? Правда, меня это разозлило и обидело. Обними меня, если хочешь, чтобы простила, — арленсийка прижалась к нему, в ожидании ласки его рук.

— Прости меня еще раз, — Лураций обнял ее, уводя еще дальше за повозки, чтобы их точно никто не видел. — У меня и в мыслях не было, что тебе так важно попрощаться со мной на эти дни.

— Важно… — госпожа Диорич коротко поцеловала его, и они с минуту молчали просто прижавшись друг к другу. Затем Эриса решилась сказать то, что беспокоило ее: — Помнишь, ты как-то говорил, что не ревнив и… — она замялась, пыталась подобрать более правильные слова.

— Конечно, моя госпожа Диорич, — отозвался Лураций вполне догадываясь, о чем она хочет сказать. — Я же понимаю, что ты молода. Ты очень страстна и тебе нужно больше, чем увы могу дать я. Пусть это не заботит тебя. Играй с другими мужчинами, если тебе захочется.

— Я сейчас не об этом, — Эриса вздохнула и немного освободилась от его рук.

— А о чем? — теперь господин Гюи понимал, что он ее не понимает.

— О том, мой мальчик… О том, что я боюсь…, боюсь, что начинаю любить тебя по-настоящему. И еще о том, что я не могу как ты. Не могу себя побороть. Я очень ревнива, и если ты будешь развлекаться там с какими-нибудь куртизанками, то я буду беситься, — стануэсса думала об этом по дороге в порт и некоторое время думала об этом вчера. — Ведь ты же привык окружать себя разными женщинами. Привык купаться в их любви, необычных шалостях с ними. Я догадываюсь, как было до меня. Эти нефритовые фаллосы в твоем доме, тайсимское волшебное… Всякие постельные хитрости… И теперь ты уплываешь на много дней. Другой город — другие соблазны. Лураций, дорогой мой, меня это правда беспокоит.

— Боги! Как это лестно от тебя слышать! — Лураций расхохотался, потом прижал спиной к повозке и жарко поцеловал.

— Лураций, ты смеешься и не понимаешь! Меня это правда сводит с ума! — возмутилась она, краснея.

— Хочешь, я поклянусь перед богами, что обойдусь без… без этого самого? — его темные глаза были полны тепла.

— Да, очень хочу! И, скажи, ты примешь такое возмутительное неравенство между нами? Примешь, что мне можно все, а тебе ничего? — с тенью сомнения спросила арленсийка.

— Клянусь тебе! Клянусь перед богами, я не изменю тебе! После всего что было, мне не нужны другие женщины. Мне достаточно тебя и больше совсем, совсем ничего не надо. Пожалуйста верь мне, моя девочка! — он улыбнулся и тронул пальцем ее носик. — Ты меня насытила так, что я просто не смогу и не захочу думать ни о какой другой.