Книга Свет над Грозовым Створом, страница 18 – Алиса Миро

​

— Я не хочу быть старухой! — крикнула я в пустоту комнаты, ударив кулаком по столу. — Я хочу быть собой! Я хочу жить!

​Эмоция выплеснулась из меня, как пар из-под крышки.

В ушах снова тонко дзенькнуло.Дзззззь.

По коже пробежала волна мурашек, словно статический разряд. Волоски на руках встали дыбом. Воздух в комнате на секунду стал плотным, наэлектризованным, пахнущим озоном и... чем-то сладким.

​Я замерла, хватая ртом воздух. Слезы высохли, не успев скатиться.

Что это было?

Опять?

​Я медленно подняла голову, озираясь.

Пион на камине стоял спокойно.

Но запах... Запах изменился. К аромату розы примешался новый нот — резкий, свежий, весенний. Запах влажной земли и пыльцы.

​Я повела носом, как гончая. Источник был где-то в углу, у двери.

Там стоял инвентарь, который забыла служанка или который просто жил там веками: грубое деревянное ведро и старая метла. Обычная метла из связки прутьев, привязанных к толстому, кривому черенку из необработанной осины. Черенок был серым, мертвым, отполированным до блеска мозолистыми ладонями слуг.

​Я встала и подошла ближе.

​На самой верхушке черенка, прямо там, где грубое дерево было небрежно обрублено топором, что-то белело.

​Я наклонилась.

Из мертвой, сухой древесины, вопреки всем законам ботаники и здравого смысла, пробился нежный, тонкий зеленый стебелек. А на нем, дрожа от сквозняка, раскрывался цветок.

​Это был нарцисс.

Ярко-белый, с желтой сердцевиной. Хрупкий, водянистый, бесконечно живой. Он рос прямо из древесины метлы, словно это была плодородная почва.

​

— Да вы издеваетесь... — прошептала я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз.

​Я протянула руку и коснулась лепестка. Он был бархатистым и прохладным. Настоящим.

Метла зацвела.

Потому что я устроила истерику и захотела "цвести".

​Я отступила на шаг и рухнула обратно на табурет. Смех начал булькать в горле — нервный, немного безумный смех.

​— Значит, так, Елена Викторовна, — сказала я вслух, глядя на цветущую метлу. — Фиксируем механику процесса.

Эмоция — это катализатор.

Моя магия не понимает слов "тепло" или "огонь". Она понимаетсутьжелания.

Я хотела "жить" и "не быть старой". Подсознание перевело это как "рост" и "цветение".

И поскольку я не направила этот вектор никуда конкретно (как в случае с тетрадью), магия ударила в ближайшую органику. В метлу.

​Я закрыла лицо руками.

— Отлично. Просто великолепно. Я — ходячее удобрение. Если я расстроюсь рядом с обеденным столом, у нас, чего доброго, жареная курица закудахчет и убежит.

​Но сквозь иронию пробивалась и другая мысль. Пугающая и манящая.

Если я могу оживить сухую палку метлы...

Если я могу заставить цвести то, что умерло годы назад...

​Я медленно опустила взгляд на свои руки. На старческую кожу.

Я — тоже "сухая палка".

Если я смогу направить этот поток не вовне, не на метлы и камины, авнутрь?

На свои клетки. На свои сосуды.

​— Регенерация, — прошептала я. — Не ботаника. Биология. Мне нужно заставить цвестисебя.

​Взгляд упал на тетрадь.

«Жертва крови» для активации. Эмоция для силы. Вектор для направления.

Мне нужно переписать формулу. Мне нужно создатьсхемудля себя.

​В животе снова заурчало, напоминая о приближающемся обеде.

Я посмотрела на нарцисс на метле.

— Придется тебя оторвать, дружок, перед приходом служанки. Иначе меня точно сожгут. Хотя...