Книга Найденные судьбы, страница 24 – Елена Зауэр

И я многозначительно посмотрела на Меланью. Та, кажется, поняла, что я намекаю на свое странное поведение утром, потому что, услышав девичий шёпот под окном, подошла к форточке и крикнула:

— Сказала же не пущу! Чего вы тут отираетесь! Иди Глашка! Ступай по добру-по здорову! У нас ещё не все дела окончены. Марьянка, если освободится быстро, сама добежит.

— Да ладно тебе, теть Меланья, — послышался голос постарше — отпусти девчонку. А то совсем заездила сиротку.

— И ты иди куда шла Дуня! Не твоего ума дела, как я со своей падчерицей обращаюсь. За своей следи лучше, а то в подле принесет, будешь потом перед Селантием ответ держать, — крикнула Меланья и плотно прикрыла оконце.

— Душно, Меланьюшка, — проскрипела старуха Ксения, — зачем ты так плотно оконце-то прикрыла?

— Да, вот Марьянку хочу спросить, чего с ней не так, — ответила мачеха, — но так, чтобы чужие уши не услышали.

— А что не так-то с девчонкой? — старуха сделал удивленные глаза. — Ну, подурила немного сегодня! С кем не бывает со сна, да с наливки. Завтра проснётся, и всё как обычно будет.

— Что-то не уверена я, — покачала головой Меланья. — Ты видела, как она нож держала? Как хлебы месила, как шила? Марьяна разве так всё это делала?

Меланья подошла к старухе.

— А утром что она баяла помнишь? Про ребёнка, про то что нас не знает? А? Помнишь?

Я стояла тихонечко. Ну а что я могла сказать? Права она была, во всем права.

— Чую, худо нам будет, — заплакала вдруг Меланья. — Не к добру всё это.

— Вот поэтому, — вдруг строго проговорила старуха, — замолчи сейчас же! Успокойся, тебе волноваться нельзя, забыла? Лучше подумай, как этого худа избежать.

Мачехе сейчас волноваться нельзя? Сейчас нельзя, а в другое время можно что ли? Блин она похоже беременная.

— Что тут можно придумать, если девчонку как подменили? Она же и говорит, и ведёт себя не как Марьянка. И словечки её эти непонятные! Кто-то ещё может обратить на это внимание, — воскликнула женщина.

— Тише Меланья, тише. Не буди лихо, пока оно тихо, — увещевала её старуха. — Марьянка приехала недавно, ни с кем особо зазнокомиться не успела. Никто её толком не знает. Кто может обратить внимание?

— Значит, ты думаешь тоже, что и я, — спросила Меланья, глядя в глаза старухи.

И я поняла, что они про меня обе всё знают, но весь день молчали и надеялись на чудо

— Ничего я не думаю, внучка это моя Марьянка и точка, — ответила ей старуха, — и тебе думать не советую. Лучше научи девку всему, что нужно. Она тоже всё поняла, старается! Али не видишь? Авось пронесет нас с Божей помощью.

Дела, блин. Но уже хорошо, что у меня есть молчаливая поддержка со стороны старухи, а Меланья будет молчать, так как за шкурку свою боится. А раз они будут молчать, то и я буду молчать. Как говориться, больше молчишь, умнее выглядишь.

Укладываясь спать после трудного дня в своём чулане, я вдруг поймала себя на мысли, что за весь день ни разу не прикоснулась к своему животу. А ведь последнее время я его постоянно поглаживала, с дочкой разговаривала. Эх, знать бы, что с ней всё в порядке. В носу засвербило, на глаза навернулись слёзы, и я начала медленно дышать: глубокий вдох, медленный выдох на счет пять. Такое дыхание всегда помогало мне успокоится.

Лежать на тюфяке, набитом соломой, без подушки и одеялки было неудобно. Я даже думала, что не смогу уснуть, но сон быстро меня накрыл, и мне приснилась я, то есть Марьяна.