Книга Найденные судьбы, страница 27 – Елена Зауэр

— Ты чего молчишь, Марина? — визгливо спросила женщина. — Ты вообще где находишься?

— Я в роддоме, — пробормотала я.

— В роддоме она! — возмутилась моя так называемая мама. — Чего ты там забыла? Пока в роддоме своем отдыхаешь, Владик твой в травму попал с переломом! Пиши расписку и беги за мужем ухаживать!

— Я не могу, — прошептала я. А что я могла ещё ответить этой женщине? Что я не знаю, кто такой Владик? Хотя, что там тётя Катя про кобелей говорила? Наверное, Владик и есть тот кобель, из-за которого Марина, то есть теперь уже я, тут оказалась. Значит, он что-то себе сломал. Ну, что ж, так ему и надо! Мои новые подружки, видимо, считали так же, судя по выражениям их лиц. Они сейчас столпились вокруг и внимательно слушали наш разговор.

— Не может она! — закатила глаза моя мамаша. — Я могу, а она не может! А ты знаешь, что вокруг него какая-то беременная тёлка трётся? А? Проворонила мужика?

— Какая тёлка? — спросила я. — Тёлка же не может быть брюхатой!

— Ещё как может! — воскликнула женщина. — Эта тёлка ещё какая брюхатая, тоже рожать, видно, скоро. И над ним так и порхает: «Владюша, я тебе супчик сварила! Владюша, съешь апельсинчик!» Своими глазами видела, когда навестить его ходила. Похоже Владик твой на два фронта работал!

— Как это? — я не была уверена, что правильно поняла её последние слова, поэтому решила уточнить. По всему выходило, что кобель Владик, он же — муж Марины, завел себе полюбовницу, которая тоже теперь была брюхатой.

— А так это! Сколько раз я тебе говорила, что мужики глазами любят? Советовала тебе бельишко сексуальное прикупить, губки подкрасить, глазки подвести! А ты? Владик мой не такой! Мы на ремонт копим! — прошипела мамаша. — А он такой же кобель, как и все они! — тут она резко замолчала, посмотрела прямо на меня и спросила. — Надеюсь, новую квартиру ты додумалась на себя оформить?

Квартира. Я уже слышала это слово от тёти Кати. Она ещё говорила, что мы её отсудим, и алименты платить кобель будет. И чтобы я на этот счёт не переживала. Я и не переживала пока. Как можно переживать о том, чего не знаешь?

Женщина, которая моя мамка, поняла моё молчание по-своему.

— Ну, ты и дура, — завопила она, — ну ты и дура! Так я и знала, что зря мать на тебя свою квартиру переоформила. Как чувствовала, что ты её просрёшь! Облапошил тебя муженёк? Да?

Я молчала. Что я могла ей ответить? Мне нужно было сначала посоветоваться с молодайками. Вон Дементьева как внимательно её слушает, она-то в отличие от меня всё понимает. И по выражению Олиного лица я понимаю, что дела у Марины, то есть у меня, не очень хороши.

— Жить-то ты где собираешься со своим ребёнком? — выкрикнула снова мамаша. — Сразу говорю, к нам со Славиком нельзя! Даже не на долго! Славик не переносит детского плача! А я уже нанянчилась. Тебя вон, дурёху, вырастила. Теперь спокойно пожить хочу. Так что на меня особо не рассчитывай!

— Ну, всё, — произнесла вдруг Мила, поворачивая вещицу так, чтобы моя маманя её видела, — если Вы, женщина, закончили, то мы на этом с Вами прощаемся. И Вы пока больше не звоните Марине, ей нервничать нельзя.

— А ты ещё кто такая? — взвизгнула маманя, но Мила нажала на вещицу, и экран потух.

— Вот это ты, подруга попала, — проговорила молодайка, у которой обнаружилась Библия.