Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 47 – Маша Старолесская

Заготовка нашлась на самом дне. Это был большой, почти необработанный кусок гранита неправильной формы, посверленный с двух сторон крест-накрест. В отверстия были продёрнуты кожаный шнурок и тонкая серебряная цепочка. На шнурок было надето несколько костяных бусин, а на цепочке болтались две подвески, одна в виде четырёхлистного клевера, другая в виде цветка. Амулет был почти готов: не хватало только предохранителя.

За ним-то Ри и пошла на центральный рынок. По крайней мере, такая была у неё легенда. Всегда можно было скрутить какой-нибудь простенький предохранитель из медной проволоки, но в неприметном ларьке на базаре работала девушка, которая вывела на Ри последнего клиента. И теперь, если она собиралась разобраться с ночным нападением, ей надо было выведать о нём побольше.

Ри не любила это место, кроме, разве что, птичьего рынка, теперь по понятным причинам пустого. Когда она приходила сюда с родителями, здесь было шумно, скучно и уныло. В вещевых рядах надо было мерять вещи за шторкой, пока продавщица, держа в руках зеркало, что-то втолковывает другому покупателю, или смотреть, как мама вертит в руках очередную синтетическую кофточку и возмущается, что она плохо сшита. Во фруктовых надо было ждать, пока взрослые выберут персики или вишню, не самые красивые, а какие подешевле, потому что денег вечно не хватало, а как стало хватать — случилось всё это, и родители уехали, и парень уехал, а Ри осталась тут. Но хуже всего было в мясных рядах. Пока она была маленькая, она просто сжималась в комочек и старалась не смотреть по сторонам, чтобы не видеть висящие на крюках туши и окорока, не смотреть в сонные глаза свиным головам, не дышать этим тяжёлым воздухом. Когда Ри стала постарше, она начала отпрашиваться и надолго зависала перед лотками со специями. Там всегда пахло пряно и остро, и сами специи были яркими и красивыми, а от их названий кружилась голова. Торговали там женщины в разноцветных бархатных костюмах. Мама всегда называла их наряды цыганскими, а Ри они нравились…

На ступенях центрального рынка она тряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания, незаметно похлопала себя по карману, чтобы убедиться, что никто не вытащил серебряную ложку, и вошла под сумрачные своды.

* * *

Теперь здесь пахло не сырым мясом, яблоками и маринованными огурцами, а пылью, плесенью и подмокшей извёсткой. На прилавках громоздились пирамиды из консервов. Женщины в бархатных костюмах, правда, никуда не делись, но торговали уже не специями, а всяким разным дурманом.

Ри подошла к киоску, на двери которого красовалась выцветшая табличка «Ключи. Ремонт часов». Половина стёкол в нём была выбита и заменена фанерой, но его хозяйку это немало не смущала. Она сидела и вдохновенно ковырялась в шестерёнках тяжёлого механического будильника.

— Гуль, посмотри на меня!

На Ри воззрилась пара тёмных, как перезрелая вишня, глаз.

— Давно тут стоишь? Я тебя не заметила.

Ри сделала вид, что смотрит на наручные часы.

— По моим соломенным…

— Ладно, можно не продолжать. — Гуль с сожалением отложила в сторону отвёртку. — Какими судьбами?

— Сегодня ночью меня хотели ограбить.

— И много вынесли?

— Ничего. Говорю же: хотели ограбить. Не фартануло.

— Значит, и говорить не о чем, — сказала Гуль устало. Ей явно не терпелось вернуться к будильнику. — Что ты хочешь от меня?