Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 32 – Маша Старолесская

Стенные часы ударили невпопад два раза и изобразили стрелками недовольную рожицу.

— Да всё, всё, вернулась я, — сказала им Ри. — Бодра, весела, готова к труду и обороне. Чо бухтеть-то?

Сзади под колени ткнулось что-то холодное. От неожиданности Ри охнула и чуть не потеряла равновесие. Котлер беззвучно мяукнул и потёрся мордочкой о её ноги.

Ри вылила в хрустальную розетку остатки молока, заварила в турке последние полторы ложки кофе, наскоро позавтракала серым хлебом и тушёнкой. В горле снова запершило, по телу разлилась противная слабость, но просто взять и лечь спать не было никакой возможности: на столе немым укором лежал недоделанный заказ.

Она выпила травяного чая, подождала немного, пока он подействует, и принялась за работу.

Быстро выяснилось, что амулет вызывал неконтролируемый приступ пьяного дружелюбия даже у трезвого человека. Эффект был интересный, Ри даже начала прикидывать, не сделать ли парочку таких вот браслетов на продажу. Андресаныч точно нашёл бы, кому их пристроить.

Она зарисовала схему в тетрадку, отсоединила от амулета склянку с пеплом, оставшимся от «Пьяного дервиша» и принялась листать томик Гумилёва.

Первым ей попалось «Шестое чувство», она снова перечитала стихотворение, и снова отвергла его, но всё, что попадалось дальше, ближе к началу сборника, подходило ещё хуже.

Ри вздохнула, выписала на листок первую строку: «Прекрасно в нас влюблённое вино», — положила в хрустальную пепельницу и подожгла. Пепел от прошлой неудачной попытки она высыпала из маленькой баночки прямо на скатерть, дунула в неё и прошептала очищающее заклинание. Листок, между тем, догорел. Ри ссыпала свежий пепел в баночку, плотно закупорила её и прицепила обратно к браслету. Оставалось проверить, изменилось что-то или нет.

Виски в бутылке оставалось на один глоток. Ри погоняла его во рту, пытаясь распробовать вкус, и поняла, что ничего не смыслит в алкоголе. Он только обжигал язык и больное горло, не больше.

В этот раз примерять амулет было особенно страшно. Ри боялась, что на лбу вырастет третий глаз — и хорошо, если именно глаз, а не что-нибудь похлеще. Ну, или жабры откроются… Впрочем, когда она застегнула браслет на запястье, ничего особенного не произошло. Сознание стало ясным и чистым, а голова перестала плыть и кружиться, даже лёгкая сонливость прошла, как после чашки кофе. И всё это — без лишних спецэффектов.

На радостях Ри попыталась чмокнуть в нос запрыгнувшего на стол Котлера, и чуть не отморозила себе губы.

Она сняла браслет, завернула его в первую попавшуюся бумажку — черновик «Заблудившегося трамвая», скомандовала часам разбудить её в полдень и, не переодеваясь, рухнула на кровать.

* * *

В дверь постучали. Ри подняла голову, растерянно оглядываясь по сторонам. «Это тот клиент или соседи? — подумала она. — И вообще, сколько я проспала?»

Из пустоты вынырнул Котлер, принялся тереться о ножки кровати и беззвучно мяукать, намекая, что пора бы поесть.

Стук повторился, и словно отвечая ему, часы пробили восемь раз.

— Я всё проспала, да? — пробормотала Ри. — И клиента, и репетицию…– И, опуская ноги на пол, крикнула:– Подожди, сейчас открою.

На пороге комнаты стоял Дан. На нём была куртка защитного цвета, а на шее красовался длинный разноцветный шарф из бабушкиных квадратов.