Книга Прекрасной юности момент, страница 25 – Эва Эльс

— Алекс, я была ребёнком и не думала о последствиях. Мне было страшно. — непонятная детская обида кусалась внутри, всё сильнее напоминая о дне аварии. Как бы я не рос и не видел плохих примеров, я бы не смог так поступить. — Прости.

— Чего? — я склонил голову в бок, словно пытался расслышать её.

— Да я виновата. Ты прав, что всё могло быть по-другому и возможно мне вправду стоить пересмотреть своё поведение. — Бекки выдала всё на одном дыхании и поджала губы, выжидая хоть какой-то реакции с моей стороны. Мне же хотелось поскорее уйти домой, избегая этой нелепости.

— Могло бы, но ты ведь уже накосячила.

— Всю жизнь меня отчитывать за это будешь что ли? — она сдержанно улыбнулась, ткнув указательным пальцем мне в грудь. В ответ я пожимал плечами, задумываясь над этой авантюрой. Ребекка явно пыталась развеять мнимое напряжение, но сама сомневалась в том, что у неё получится, постоянно выдавая нервозность. — Прости. — я задрал голову, смотря на кучные облака на небе и задумываясь о том, что я ведь совсем ничего не потеряю с того, что не смогу наладить общение с подругой детства, но что-то всё равно отдёргивало назад, не давая принять это решение. — Возможно мне стоит убрать свои иголки. Хотя бы постараться.

Иголки? Кактусы в большинстве своём безвредны, в отличии от её скверного характера.

Её детская манера сравнивать поведение людей с неодушевлёнными предметами навеяло воспоминание, как я рассказывал ей о своих снах. Столько времени прошло, не помню даже когда последний раз видел во сне хоть что-то.

Я посмотрел на неё, уже не с наигранной улыбкой, смотрел на этого виноватого ребёнка и обдумывал её слова.

— Вот видишь, идёшь к успеху, аж два раза подряд сказала «Прости». — она закатила глаза и звонко рассмеялась.

Наконец-то я узнавал её, ту Ребекку, что знал раньше.

Когда меняются условия, люди тоже меняются.

Думаю, легко будет понять, что после всего у меня был домашний арест до начала учёбы? Хотя бы не до конца жизни. Хоть я и заслужила.Моя «изоляция» не мешала продолжить общение с Алексом, хотя поначалу мне казалось, что он был обижен за моё детское враньё. Мы переписывались изо дня в день в течении пары недель, порой он приходил лично, болтая со мной на террасе перед домом и рассказывая где он побывал за последние пять лет, но не рассказал ни единой причины своих переездов. Отец не противился его присутствию, совсем наоборот, когда слышал, что тот наведался пообщаться, то отвлекался от собственных дел и рвался поприветствовать, улыбаясь как родному. Может быть он так наказывал меня, за мою оплошность. Но безмятежное время рано или поздно заканчиваются и две недели пролетели достаточно быстро. Сегодня понедельник, а значит уже завтра я никак не смогу избежать трезвонящего звонка, шумихи в коридорах и классического деления на группы. Возможно это и хорошо, ведь мой арест закончился и я смогу повидаться с малой частью старых знакомых, с которыми вероятно лишь поздороваюсь в коридоре и мы будем делать так до конца выпускного года, постоянно откладывая общие встречи, под дурацкими предлогами, а после поступления и вовсе забудем имена друг-друга.

— Ну что, готова к завтрашнему дню, Кактус?

Его голос был по-детски весёлым и бодрым. Он занимался какими-то делами, судя по шуршанию на том конце провода.