Книга Проклятие Синей Розы, страница 51 – Мария Ерова

Лаура на автомате кивнула.

— Оборотни. – выдохнула она.

— Да. – согласился Гаспар.

— Подождите. – спохватилась Лаура вдруг. – Вы сказали, что поняли смысл слов той женщины только сейчас, когда я появилась здесь… Не хотите же Вы сказать…

Француз и не думал отпираться.

— Именно это я и хочу сказать. Вы и есть Розабэль, моя дорогая мисс. Только в другом теле и другом обличии. Иначе и быть не может.

Лаура начала медленно подниматься из-за стола.

«Бежать» - крутилась в голове одна и та же навязчивая мысль. Бежать, но куда?!

Кажется, её мысли были написаны на лице, потому как Гаспар вскочил следом, умоляюще останавливая её.

— Прошу Вас, Лаура! Не торопитесь с выводами!

Девушка замерла, не зная, что ей сейчас предпринять.

— Я не Розабэль! – предупредительно выкрикнула она. – И не смейте больше этого говорить!

Гаспар примирительно развёл руки в стороны, не желая больше провоцировать её и мечтая сейчас лишь о том, чтобы она успокоилась.

— И это Вам не стоит делать поспешные выводы, месье Бертран. – заявила она возвращаясь за стол. – Я не ваша несчастная возлюбленная. Я – жертва обстоятельств, возможно, такая же, как и Вы! Но если Вы будете настаивать на своём, я буду вынуждена игнорировать общение с Вами!

Лаура и сама понимала, что довольно резка, но, распалившись, остановиться уже не могла.

Гаспар сделал вид, что собирается продолжить ужин, хотя ему, как и ей, вряд ли бы сейчас полез кусок в горло.

Но Лаура не жалела о содеянном. Надо было сразу установить границы дозволенного и не позволять ничьему больному сознанию строить иллюзии и совсем уж космические предположения насчёт её скромной персоны.

Однако неловкости теперь было не избежать.

Но раздавшийся внизу крик заставил молодых людей напряжённо переглянуться.

И от Лауры не укрылось, как  побледнел хозяин поместья Уэйнрайт.

Значит, дело совсем плохо…

Глава тридцатая. Связь.

Небольшой перочинный нож резко, но точно скользил по краю гибкого толстого прутика, срезая кору и мягкую древесину под ней, затачивая край, делая его острым. Это занятие немного его успокаивало и отвлекало от мыслей, бестолковых сожалений об утерянном и чувства вины, что неподъёмным камнем тянуло вниз. И поделать с этим Хейден ничего не мог.

Такие острые гибкие колышки для чего-то понадобились Марисоль. И она попросила его заняться этим. Он опять был в долгу перед знахаркой. Снова его жизнь оказалась в её руках. И это страшно раздражало. Он никому не хотел быть должен.

Но ему приходилось молчать и быть благодарным.

После того, как он отошёл от очередного удара судьбы и встал на ноги, Хейд бесцельно слонялся туда и обратно, не рискуя далеко удаляться от дома знахарки. Благо, Марисоль не лезла в душу со своими нравоучениями, и без неё было тошно так, что выть хотелось на луну. Надо отдать ей должное, девушка и слова не сказала ему после того, что он учудил. Но всё равно в её взгляде, которым она прожигала ему затылок, он чувствовал немой укор.

Когда появилось хоть какое-то занятие, такое, как затачивание колышков, Хейден даже обрадовался. Там, у себя дома, в Лондоне, он не привык сидеть без дела, а здесь, вместе с Лаурой, казалось, потерялось всё. Даже жизнь, а вернее, её смысл.

При очередном воспоминании о сестре защипало глаза. Что, если он никогда больше её не увидит? Стоило лишь на миг отвлечься на эмоции, дать себе слабину, и острый нож, соскочив, врезался в палец, мгновенно распахав его до кости.