Книга Детектив на весну, страница 38 – Елена Михалёва, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Софья Станиславовна принялась холодно отчитывать Марину, но явно сдерживалась при постороннем человеке.

Эскис же нахмурился, разглядывая батарею бутылочек с лекарствами в стеклянном шкафу.

— Это призрак недоволен, что его дело в чужих руках, – пробормотала младшая сестра, когда, пристыженная, уходила из процедурной.

— Простите ее, она слишком чувствительная. Молодость… – мягче произнесла Софья Станиславовна и закрыла ящик, откуда пропали инструменты.

— Как знать, – задумчиво произнес Алексей Константинович.

Старшая сестра одарила его пристальным взглядом, будто осуждая за компанию с Мариной.

— Вы ведь не верите во всю эту чушь с призраками? – с упреком спросила она.

Эскис, как человек науки и большой поклонник логики, разумеется, не верил, а от мистицизма всегда отмахивался. Но он также понимал, что дорогие инструменты исчезнуть сами собой не могли, а любое вредительство есть не что иное, как дело человеческих рук. Вопрос в том, чьих именно.

* * *

Спустя два часа Алексей Константинович покинул клинику и вышел к ожидавшему его экипажу. Задремавший на козлах возница оживился. Он хотел спрыгнуть и помочь доктору усесться, но его опередил второй пассажир – молодой мужчина лет двадцати. Ожидание затянулось, и тот как раз вышел, чтобы немного прогуляться и развеять скуку.

Яков Апраксин с первого взгляда всегда казался безупречно респектабельным, но при более внимательном рассмотрении некоторые детали внешности выдавали в нем человека простого, лишь искусно играющего чужую роль.

На нем был добротный, но несколько старомодный сюртук из темно-серого драпа и такие же чуть поношенные брюки. Воротник белоснежной сорочки был безукоризненно чист и застегнут наглухо, без галстука, что подчеркивало либо крайнюю практичность, либо полное безразличие к светским условностям. Сапоги на нем были крепкие, начищенные до блеска, но с характерными заломами у щиколоток – первый признак обуви человека, который привык много ходить и полагаться на собственные ноги.

Другой заметной особенностью Якова была его высокая, подтянутая фигура с разворотом плеч, который не мог скрыть никакой костюм. Юношу можно было принять скорее за офицера в штатском, чем за изнеженного интеллигента.

Заметив Эскиса, Яков заспешил к экипажу и опередил возницу. На его гладковыбритом, смугловатом лице с маленькой ямочкой на подбородке вспыхнула озорная улыбка.

Яков откинул подножку и отворил дверцу с такой наигранной торжественностью, будто служил личным камердинером доктора много лет подряд.

— Пожалуйте, Алексей Константинович. – Его голос прозвучал ровно и почтительно, но в светло-карих глазах блеснуло нечто намекающее на облегчение оттого, что томительное ожидание наконец завершилось.

— Благодарю. – Эскис чуть задержался у подножки, чтобы окинуть своего помощника оценивающим взглядом. – Что-то вы плохо выглядите, Яков Петрович. Круги под глазами от бессонницы. И общий цвет лица оставляет желать лучшего. Вам бы подлечиться не помешает.

С этими словами Алексей Константинович забрался в экипаж.

— Мне? – Румяный, пышущий здоровьем Яков ошалело заморгал, глядя вслед своему начальнику.

— Вам, вам, не смотрите так, будто я вас оскорбил. И извольте уже садиться. – Эскис поставил саквояж на сиденье возле себя. – Вас тут кто-нибудь видел, пока вы меня ожидали?