Книга Детектив на весну, страница 36 – Елена Михалёва, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Солнце уже пригревало по-летнему, и от мокрой черной земли, обнаженной после схода снега, тянуло живительным, пьянящим духом. В бурых проталинах робко зеленели первые былинки. С крыш звонко капало, а где-то за забором, не умолкая, кричали грачи, и от этого крика на душе становилось и светло, и смутно-тоскливо. Казалось, весна в этом году особенно полна неясных обещаний и тихих, никем не разгаданных тайн.

Прибывший в больницу мужчина, не кто иной, как врач Алексей Константинович Эскис, был одет со свойственной ему интеллигентной небрежностью, чуждой щегольства, но безупречно соответствующей его положению. Поверх практичной суконной визитки цвета темной хвои был надет легкий весенний реглан из добротного драпа – не столько для тепла, сколько по привычке. С собой он захватил поношенный кожаный саквояж с тем необходимым врачебным арсеналом, который зачастую совершенно не понятен обывателю.

Вся фигура молодого доктора Эскиса дышала деловой сосредоточенностью, но в серо-зеленых глазах читалась та легкая задумчивость, которую приносит с собой первый по-настоящему теплый день.

В больнице его приезда ожидали. Дежурный фельдшер встретил Алексея Константиновича со всем радушием. Он показал, где можно оставить пальто и вымыть руки с дороги, а после проводил его дальше в сторону операционной.

Частная клиника имени ныне покойного доктора Самарина казалась не просто лечебным заведением, но настоящим оазисом спокойствия и чистоты. Ее светлые, просторные помещения, выкрашенные в мягкий песочный цвет, вызывали умиротворение. Яркий солнечный свет лился сквозь огромные окна, и почти на каждом широком подоконнике в белых вазах стояли нежные букеты гиацинтов и нарциссов. Они наполняли воздух тонким ароматом, который так настойчиво боролся с медицинскими запахами карболки и камфоры.

— Алексей Константинович, прошу сюда. – Фельдшер посторонился, пропуская Эскиса в один из кабинетов. – Юрий Иванович к вам выйдет сразу, как закончит с пациентом.

— Благодарю вас. Я не тороплюсь.

Он оказался в приемной с письменным столом, кушеткой, марлевой ширмой и шкафами со стеклянными дверцами, внутри которых хранились препараты и медицинские карты. Из большого окна открывался дивный вид на сад, полный робкой красоты пробуждающейся природы.

Но полюбоваться пейзажем Эскису не пришлось.

Его внимание привлекли голоса.

Две женщины спорили в смежной комнате, дверь в которую оказалась приоткрыта. Судя по всему, там располагался один из процедурных кабинетов, а дамы были сестрами милосердия.

— Софья Станиславовна, миленькая, – заискивающе лепетала одна. – Вот вам крест, я их в ящик запирала вчера, как вы велели, а ключ на посту оставила.

— Где же они теперь, голубушка? – сердито распекала ее вторая, при этом «голубушка» прозвучало подобно оскорблению.

— Мне почем знать? – чуть не плакала первая. – Говорю же, не трогала я! Заперла и ушла домой.

— Юрий Иванович эти инструменты из Германии заказывал. Вообрази только, сколько они стоят. И с кого потом эту сумму взыскать вздумают?

— Господи, помилуй.

— Ты лучше набор ищи. После молиться будешь.

Первая девица жалобно всхлипнула.

То ли добрая душа, то ли праздное любопытство взяло верх, но Эскис не выдержал и, постучав, заглянул в процедурную.

— Прошу прощения, что помешал вам, дамы. – Он коротко склонил голову и представился: – Доктор Алексей Константинович Эскис. Прибыл для консультации по приглашению доктора Ломакина. Случайно услышал ваш спор и подумал, не могу ли быть чем-то полезен.