Книга Старая дорога, страница 17 – Анна Завгородняя

"Еще бы не были интересными", — подумала я. Цена этого аксессуара, даже не учитывая магическую составляющую, выше, чем наряд баронессы вместе с ее украшениями.

— Подарок от хозяйки с прежнего места работы, — отозвалась мягко и села рядом с баронессой.

— Видимо, вас высоко ценили, — предположил Уве, но я лишь мило, как мне показалось, улыбнулась в ответ.

Лорелей смерила меня недовольным взглядом и даже не подумала хоть немного подвинуться, но граф лишь щелкнул пальцами и…

И в салоне стало намного уютнее и совершенно точно — шире.

Колдун, поняла я. Мой будущий наниматель очень непрост. Следует быть осторожнее в данном обществе, чтобы не выдать себя. Хватит того, что Уве уже что-то подозревает.

Фон Дитрих забрался в салон. Хлопнула, закрываясь, дверца и кучер свистнул хлыстом, разрезая воздух.

Лошади тронулись. Карета покатились с постоялого двора к проклятой дороге, и я отчаянно молилась, чтобы все то, что рассказывал о старом тракте господин Кригер, оказалось не более, чем обычным суеверием.

* * *

Где-то с милю-другую дорога была как дорога. Она тянулась серой лентой вдоль облезлого поля: грязного, глубоко-осеннего, с торчащими то тут, то там, пучками жухлых, пустых колосьев, так и не познавших остроты серпа, с темным горизонтом гор и покрывала леса, растянувшегося у подножия. В какой-то момент я разглядела забавное пугало — оно торчало на покосившемся шесте в нескольких шагах от тракта, дружелюбно раскинув в стороны соломенные руки, и скалилось размытой дождями счастливой улыбкой, настолько добродушной, что было сомнительно, как нечто подобное может напугать наглых птиц.

Мы провели в пути еще несколько минут, когда поднявшийся ветер пригнал тяжелые тучи. Он налетел столь стремительно, что оставалось лишь удивляться, откуда он только взялся?

Небо быстро стало темным и тяжелым. Оно грузно дышало и, казалось, готовилось пролиться холодным дождем, повторив недавнее ненастье.

Когда раскат грома потревожил ворон, копошившихся в земле, и стая дружно взмыла вверх, возмущенно каркая, дорога, наконец, свернула в сторону темнеющей полосы леса, успев за несколько секунд до того, как небосклон взорвался стеной дождя, рухнувшей на землю. Мне стало искренне жаль кучера, сидевшего на козлах. Вот уж кому сейчас хуже всего.

Сидя между баронессой и фон Дитрихом, я чувствовала себя не в своей тарелке. Лорелей сначала делала вид, будто не замечает меня, а когда ей, вероятно, стало скучно, принялась откровенно рассматривать.

— Какие прелестные перчатки, — выдала она, и я невольно сжала пальцы, крепче вцепившись в сумку.

— Это подарок, — ответила баронессе, которая лишь хмыкнула на мои слова.

— Интересно, кто же оказался настолько щедрым? – уточнила она.

Я повернула голову и взглянула на говорившую. Неужели, баронесса решила, что я расскажу ей больше, чем Дитриху? Не сомневаюсь, Лорелей уже мысленно прикинула стоимость моего аксессуара. Взгляд женщины потемнел, а затем она перевела взор на хозяина экипажа, сидевшего напротив, и мило улыбнулась.

— Мы проехали уже несколько миль. Ничего особенного в этой дороге я не заметила. Разве что по ней реже ходят экипажи и, — тут карета покачнулась, когда колесо попало в очередную яму, — и очень размытая.

— Насколько я помню, нам предстоит провести в пути двое суток, и это с учетом того, что дорога не преподнесет неприятный сюрприз. Пока рано о чем-либо судить, но я бы многое отдал, чтобы твои слова оказались правдой, Лора, — ответил Максимильян фон Эберштейн.