Книга Венок тумана. Два сердца, страница 29 – Наталья Шнейдер

Я ожидала, что городской фыркнет и поднимет меня на смех, но он слушал молча и серьезно.

— Еще… говорят, будто раз в тысячу лет, когда в ночь на Купалу кровавая луна озарит мир, Чума-царь может освободится. Нужно обновить ключи.

— Как?

— Я не знаю.

И снова он не стал смеяться. Сказал — негромко, но так, что у меня мороз пробежал по коже.

— Астрономы обещали лунное затмение завтра. В ночь на Купалу. Вот тебе и кровавая луна.

Ярослав

То, что она рассказывала, не укладывалось в голове. Но слишком много произошло такого, что в голове не укладывалось, и мне следовало признать, что либо я свихнулся окончательно и бесповоротно, либо в мире все же есть нечто недоступное холодному скальпелю науки. Сойти с ума было моим вечным страхом еще с тех пор, когда я впервые увидел рядом с матерью… Бабу-ягу. Поэтому я и сейчас проявил малодушие и не стал размышлять о собственном безумии. Вот посадят на цепь да обольют холодной водой — может, и очнусь.

А может, и нет.

Мы брели и брели, и когда мне начало казаться, будто на самом деле я не сошел с ума, а умер в лесу и это — мое посмертие, в котором я буду бродить вечно, не имея возможности переродиться в потомках, ведь детей оставить я не успел, впереди появился… мост. Круто выгнутый над огненной рекой.

Металлический.

Раскаленный добела.

Мы замерли, глядя на него.

— Да они издеваются! — не выдержал я. Потянулся к магии, чтобы призвать воду — вдруг получится охладить его хотя бы настолько, чтобы перебежать в сапогах, и охнул.

Магии не было.

— Алеся, — хрипло позвал я. — Твоя сила при тебе?

Она кивнула, и мне захотелось заорать, швырнуть что-нибудь в эту реку, а может, сигануть туда самому. Целитель без магии — так, лекарь. Мальчик на побегушках у тех, кто может по-настоящему исцелять.

— Не ведьмовская, — на всякий случай уточнил я. — Магия.

Даже в алых огненных отблесках стало видно, как она побелела. Медленно покачала головой.

Я выдохнул — и рассердился на себя за это облегчение. Будто меня порадовало, что я не один попал в беду.

А Алеся сжала губы и, прежде чем я успел ее удержать, шагнула и положила ладонь на раскаленные перила моста.

Я ожидал запаха паленого, крика и слез, но ничего не произошло. Ведьма стояла и держалась за металл, от жара которого у меня начали потрескивать волосы, и лицо ее оставалось безмятежным.

Слишком безмятежным.

В следующий миг мое сознание будто раздвоилось.

Один я остался в пещере, с ужасом осознавая, что не могу пошевелиться. Держал в руке ладошку ведьмы и смотрел на ее безмятежное лицо.

А второй я оказался в университете. В паре саженей от меня стояла Алеся. В городском платье. Стояла и смотрела на какого-то белобрысого хлыща, и мне сразу захотелось набить ему смазливую морду за то, что на меня она так не смотрела никогда.

— Чего рот разинула, лапотница, — рассмеялась хорошо одетая девушка. — Ворона залетит.

Алеся вздрогнула, будто просыпаясь, зарделась.

— Не про тебя такие парни, — продолжала издеваться вторая. — Ему лучшие невесты города готовы ноги мыть и ту воду пить, а на тебя он если и посмотрит, так только чтобы… — Она выплюнула словечко, которое барышням знать не подобает.

Я узнал парня. Сын державного воеводы. В отличие от многих знатных отпрысков, он был не просто балбесом, которому боги не дали ничего, кроме хорошего происхождения и родительских денег. Дар целителя — такой силы, что его отец, поначалу прочивший ему военную карьеру, передумал и отправил его в университет. Правда, на факультет боевых целителей, но все же. Учился он играючи — отчасти благодаря покровительству отца, отчасти потому, что ему достаточно было прослушать лекцию, чтобы все запомнить. Он будто не заучивал, а вспоминал.