Книга Венок тумана. Два сердца, страница 22 – Наталья Шнейдер

Я присел рядом.

— Мама! — донесся из леса детский крик. — Алеся!

Она подскочила, но я удержал ее запястье.

— Минута ничего не решит.

Ведьма вырвала руку.

— Рубашка!

В самом деле, между деревьев над землей мелькнуло белое пятно. Я дернулся было вслед за ведьмой — поймать мальчишку, пока не сбежал снова! Опомнился.

— Стой!

Я еле успел ухватить ее за шиворот. Затрещала ткань. Ведьма остановилась, обернулась ко мне, и я едва не попятился.

— Ты! — Она замахнулась, но я поймал ее запястье.

— Один раз дала мне по морде — и будет.

Она зашипела разъяренной кошкой, вскинула вторую руку, в которой все еще сжимала свою детскую удочку с красной нитью, и застыла, удивленно расширив глаза.

Нить указывала в сторону, куда мы шли все это время, а вовсе не туда, где мелькало белое пятно, которое мы оба приняли за рубашку мальчонки.

Ведьма выдохнула, сгорбилась, будто позвоночник отказался ее держать. Остановив ругательство на полуслове, стянула на груди разорванную рубаху.

— Мог бы и за косу схватить, — буркнула она.

— Волосы не жалко, а одежду жалко? — фыркнул я.

— Волосы бы не оторвал. А как мне теперь по лесу сиськами сверкать?

— Что я, сисек не видел?

Вопреки моим словам глаза будто сами устремились туда, где под тканью рубашки, собранной в кулаке, слишком уж ясно выделялись упругие холмики. Ведьма ругнулась, кажется, забыв, что нечисть не любит брани.

— Какого… Почему ты вообще поперлась в лес полуголая? — взорвался я, разозлившись и на свою неуместную — как будто и в самом деле никогда не видел! — реакцию, и на ее глупость. — Совсем дура, что ли?

— Сам дурак! — огрызнулась она. — Русальная неделя!

— И что?

Она вздохнула. Медленно, будто разговаривает с несмышленышем, произнесла:

— Русалки — мертвые. И это их время. Значит, надо, чтобы они приняли меня за мертвую.

До меня наконец дошло, почему она была одета как для погребения. Неужели самой не жутко?

— Ладно. — Я стянул с себя куртку и снова набросил на ее плечи. — Вот. Так будет лучше.

Она замерла, будто испугавшись. Прошептала, потупившись:

— Спасибо.

— Не стоит.

Почему-то я тоже смутился. Уставился на носки своих сапог. А когда поднял глаза, обнаружил, что ведьма натянула мою куртку как-то не по-людски. Застежка переехала на спину, ворот оказался над грудью. Но прежде, чем я спросил, что она творит, Алеся обвязала рукава куртки вокруг пояса — и стала одета почти пристойно. По крайней мере подол моей куртки доходил до середины голени, а рубаха над воротом, превратившимся в край верхнего платья, открывала не больше, чем обычная рубашка под сарафаном. Удивительно, как женщины даже в лесу из совершенно неподходящей тряпки умудряются сотворить что-то приличное!

Она улыбнулась, довольная произведенным эффектом.

— Садись, заживлю, — велел я.

Положил ладонь на окровавленную щиколотку. Выругался про себя. Целитель не должен испытывать никаких личных чувств к исцеляемому, но мое тело явно было с этим не согласно. Я заставил себя сосредоточиться на магии, успокаиваясь.

— Вот и все.

— Спасибо, — повторила она. Показалось мне или на ее щеках заиграл румянец?

— Не за что, — проворчал я и начал расстегивать ремешки наручей, стягивающие рукава моей рубахи у запястья. Широкие, мне — до середины предплечья. А ей как раз закроет ноги, будто щитки у древних воинов.