Книга Венок тумана. Два сердца, страница 21 – Наталья Шнейдер

Я пожала плечами. Расцарапанную лодыжку саднило.

— Ты добавила своей крови на нить, — продолжал расспрашивать Ярослав. — Может быть, и мне нужно?

— Нет, это моя ворожба и моя жертва.

— Жертва, значит. И память о «его» улыбке тоже?

В груди стало пусто.

Память о его улыбке.

Я знала, что пытаться вспоминать бессмысленно: жертва принесена, обратно не вернуть. Но разум — нет, даже не разум, душа старалась вспомнить. Там, где был вечный мой укор, теперь зияла пустота. Я помнила светлые кудри. Серые глаза — ставшие стальными, когда он смотрел на меня в последний раз. Ввалившиеся щеки, которые сделали лицо куда суровей — хотя куда уж суровей? Жесткую линию губ.

Но как они складывались, когда он улыбался? Какими были его глаза, когда я увидела его в первый раз? Увидела и задохнулась, когда его взгляд на миг остановился на мне. Каким он был?

Ничего.

— Да, — выдавила я.

Хозяева на мелочи не размениваются. И эта жертва далась мне куда тяжелее, чем растраченные силы, когда я пыталась вытащить Козьму.

— А кто «он»? — полюбопытствовал городской.

— Не твое дело.

— Да похоже, мое, раз я в этом увяз по уши.

— Нет. Хочешь помочь — помогай. А в душу мне не лезь, все равно не пущу.

Но как же мне теперь самой не пытаться вспомнить?

Ярослав

Этот путь по лесу будет являться мне в ночных кошмарах. Казалось бы, чего страшного — шагай себе за ведьмой, которая в свою очередь идет по нити ровненько, как по компасу, да успевай отрубать ветки, которые тянутся к ее лицу. Маг я или кто?

Только всей моей магии не хватало, чтобы защитить не то что нас двоих, но хотя бы себя. Корни внезапно вылезали из-под земли, ставя подножки. Ветви, вроде бы пропустив, вцеплялись в волосы. Колючие побеги хватали за ноги. Мне, в высоких сапогах, они особо навредить не могли, но подол рубашки ведьмы превратился в лохмотья. Правда, пялиться на ее ноги я не мог — не потому, что вдруг одолело целомудрие, а жутко было смотреть на глубокие раны и кровь на щиколотках.

Она не жаловалась. Она вообще ни слова не произнесла после того, как велела мне не лезть в душу. Топала вперед, будто меня вовсе рядом нет, да шипела, когда очередная дрянь впивалась ей в лодыжки.

Наконец я не выдержал.

— Постой-ка.

Она оглянулась.

— Дай заживлю.

— Толку, — вздохнула она.

— Я целитель все-таки. И не самый пропащий. — Я готов был обидеться, но она улыбнулась. Совсем не ехидно, и я на миг потерял дар речи от этой улыбки, светлой и чистой.

— Верю. Голова не болит, и спасибо тебе за это. Но… — Она пожала плечами. — Заживишь ты, а потом снова какая-нибудь дрянь вылезет. Только зря силы потратишь, а как знать, не пригодятся ли они. Да ты на себя посмотри!

Она была права: и у меня к саднящей царапине на скуле добавилась парочка на шее и в прорехе на рукаве. Но это сущая ерунда рядом с ногами ведьмы.

— Значит, еще раз заживлю, — уперся я.

Сам понимал, что веду себя глупо: кто мне эта девчонка, в конце концов, чтобы тратить на нее силы? И вряд ли эти колючки шли в сравнение с водой, заливающей легкие, как той девушке, что утопилась по приказу ведьмы, и сознанием собственной смерти — ведь разум гибнет не сразу.

Она заглянула мне в глаза. Одним богам ведомо, что ведьма там разглядела, но тихо шепнула «спасибо» и опустилась на мох. А я вдруг понял, как она вымотана. Ведь мы встретились довольно далеко от деревни, и шла она из леса.