Онлайн книга «Злобный рыцарь»
|
— Ты же только что сказал, что не знаешь этого типа! — удивился Георгий. — Дурак! Жакет от Александра МакКуина, известного дизайнера. Который умер в феврале... — Зачем ты купил жакет покойника? Костя махнул на него рукой, разглядывая индивидуума в своем жакете с удвоенной злобой. — И часы на нем мои! А галстук! Это же... — Так, — решительно сказал Георгий, покидая сиреневое укрытие, — нам пора! Денисов, даже не взглянув на него, выскочил из-за кипариса и ринулся было к стоящим неровным полукругом людям, но Георгий успел схватить его за запястье, и в следующее мгновение Костя оказался прижатым к земле. Зарычав, он попытался освободиться, но единственное, что ему удалось сделать — это слегка повернуть голову. — Пусти! — проскрежетал он. — Отпущу, когда успокоишься, — сообщил Георгий, восседавший на его спине. — Так нечестно! Это односторонняя драка! — А разве я с тобой дерусь? Ты лежишь, я тоже отдыхаю. — Я успокоился! — буркнул Костя. — Слезь с меня! — А ты будешь хорошо себя вести? — Какая разница? Они же все равно меня не видят! Это же прошлое! Ты сам сказал! — А как же нормы поведения? Костя с удвоенным усердием повторил попытку освободиться, но поскольку все его тычки и толчки уходили в пустоту, которая все так же крепко прижимала его к земле, вскоре он сдался. — Ладно, хоть руку с ключом отпусти! — Ты хочешь в девятый день? — изумленно спросили Костю с его же спины. — Тебе что — мало? — Насколько я понимаю, это мое конституционное право... или что там у вас? — Ну как знаешь. Его правая рука оказалась на свободе, и Костя схватился за последний ключ. Черная скважина, как по заказу, возникла из воздуха совсем низко, почти на уровне его носа, но прежде чем вставить в нее ключ, он повернул было голову, чтобы еще раз взглянуть на людей, стоявших вокруг его собственного гроба. И тут Георгий неожиданно мягко, почти ласково произнес: — Не надо, сынок. Не смотри больше. Хватит. И он не стал смотреть. * * * — А это точно девятый день? — сумрачно спросил Костя. Георгий кивнул. — Да. Сегодня, одиннадцатого декабря, ровно час назад. Денисов растерянно огляделся. Красно-коричневая палитра драпировок, люстры, похожие на хрустальные дворцы, столики с подсветкой, огромные зеркала. Знакомое место. Именно отсюда он уехал тем злополучным вечером. Уехал в никуда. Почти все столики в зале были заняты, но Костя не знал никого из этих людей. Они ели, пили, разговаривали, смеялись. За каждым столиком был свой вечер, к нему, Константину Денисову не имевший никакого отношения, и только оглядев все, Костя увидел за столиком в углу Пашу, который выглядел совершенно так же, как и всегда, и Борьку, который поглощал коньяк в устрашающих количествах и с устрашающей же скоростью. Воротник его рубашки был расстегнут, смятый галстук торчал из кармана, и именно в этот момент, глядя на золотисто-коричневый галстучный хвост, Костя вдруг осознал, что верит. Это не было розыгрышем. Это не было сном. Все кончено. Он мертв. Но подождите, а где же тоннель, ведущий к яркому свету? Где покойные добропорядочные родственники, взирающие на него с грустной укоризной? Где черти или ангелы? Где небесный суд, на котором ему объясняют, каким он был идиотом? Где, наконец, бесконечное ничто — единственное, во что он верил и что бы предпочел? Где это все? При чем тут Евдоким Захарович, несущий какую-то околесицу о распределениях и должностях, и кривоногий мужик в банном полотенце, ходящий за ним по пятам и не менее безумный? Почему он сам голый? Разве ему не положен хотя бы саван? |