Книга Злобный рыцарь, страница 213 – Мария Барышева

— Эй! — негодующе заорал Костя. — Ты чего творишь?!! Я просил озеро!

Дым попал ему в легкие, и, кое-как откашлявшись, Денисов примерился взглядом к верхушке дерева, и тут что-то подхватило его, подбросило в воздух, перевернуло вверх ногами и потащило куда-то вверх, болтая из стороны в сторону, словно чаинку в стакане.

— Какого черта?! — сказал Костя, который ничего не мог поделать с этим явлением, кроме как наблюдать. Земля и полыхающий лес стремительно уносились вниз, и только огненное фортепиано вместе с разъяренной исполнительницей парили неподалеку, омывая Денисова музыкой, становившейся все более и более бешеной. Невидимый вихрь принялся вращать его вокруг своей оси, отчего Костю очень быстро начало мутить.

— Прекрати! — успел крикнуть он и тут же полетел обратно вниз — прямо в самое сердце чудовищного пожара. Костя зажмурился, и в следующую секунду ощутил, что ничего не ощущает. Музыка исчезла, и огненная стихия исчезла вместе с ней. Он сидел на полу, а Аня разворачивалась к нему на стуле, морщась и потирая ладонь. Неподалеку моргал Гордей, чья физиономия носила отчетливые следы молочного преступления. Из-за оконного стекла проскрипел жалобный голос Дворника:

— Это не совсем то, что я хотел.

— Слушай, — Костя машинально схватился за обожженную щеку, но, разумеется, никакого ожога там не было, — ты извини, но она сильно не в настроении. В другой раз.

— Я такого наощущался! — негодующе сказал Дворник и зашаркал прочь от окна. Костя встал навстречу своему флинту, который шел, прижимая руку к груди и склонив голову, так что волосы закрывали лицо. Он не стал ничего говорить, хотя Аня лишила его редкой возможности ощущений, а так же вероятности получить сегодня что-нибудь полезное от Дворника. Просто молча пошел следом, ошеломленно моргая и все еще видя перед собой стремительно приближающееся огненное море с дымной пеной и брызгами искр, а в ушах звучала музыка — квинтэссенция ярости, вырванная из самого сердца фортепианных струн. Возможно, Костя мог бы признать, что в ней была некая своеобразная жуткая красота, если бы не то место, куда она его отправила.

Зайдя в спальню, он мрачно повалился на свою половину кровати, наблюдая, как Аня стягивает с себя одежду. Оставшись в одном белье, она вытянулась поверх покрывала, сдвинув брови и ощупывая большой кровоподтек на правом бедре. Костя приподнялся, рассматривая густо-синее пятно.

— Это когда он тебя толкнул? Почему ты не зашла к врачу, все равно ведь в больницу ездили!

Он снова начал злиться — на нее, на Марата, на Таню, на собственную беспомощность. Насколько все было бы проще, если б он был Кукловодом! Не было бы этого синяка, не было бы взблеска ножа в светлых глазах, не было бы слез, этой жуткой музыки, кошмарной одежды... И было бы...

А что бы было? Что бы в конце концов осталось? Кукла с угодной ему внешностью, угодным ему поведением, угодными ему словами... Костя озадаченно нахмурился, наблюдая, как глаза его флинта поблескивают из-под опущенных ресниц. Внешность — да, это было бы неплохо, но все остальное... Внезапно ему в голову пришла забавная мысль — а ведь он уже был кукловодом — еще при жизни. У него уже были куклы. Они выглядели, как ему нравилось, и обычно старались вести себя так, чтобы он был доволен. Если они капризничали, то делали это лишь в подходящие и безопасные моменты. Если у них было свое мнение, они чаще всего держали его при себе. Они были послушными и удобными. И он мог выбросить их в любую секунду.