Книга Злобный рыцарь, страница 200 – Мария Барышева

— По-моему, он так не считает, — заметил Георгий, выглядывая в окно. — И, по-моему, только дырка в спине и твое должностное положение мешают ему схватить тебя за шею и выстучать тобою какой-нибудь незатейливый мотивчик об этот шкафчик.

— Не я придумываю все эти инструктажи! — обиделся синебородый.

— По крайней мере, ты мог бы проводить их менее выспренно.

— Уйдите оба, — проскрипел Костя, закрывая глаза.

— Да-да, конечно, понимаю, — Евдоким Захарович поспешно защелкнул саквояжик.

— Черта с два! — заявил Георгий. — Думаешь, я позволю тебе тут растекаться?!

— Это бестактно, — заметил синебородый. — Кстати, Константин Валерьевич, теперь вы можете со мной связаться, если возникнет какая-то проблема на моем уровне...

-... или понадобиться на кого-нибудь настучать, — перебил его Костя, не открывая глаз. Представитель ласково улыбнулся.

— Да, это тоже хороший повод.

— И как с тобой связаться — покричать в небо?

— Почему в небо? — удивился Евдоким Захарович. — Вы полагаете, я там порхаю вместе с птичками? Кричите в любую сторону. А лучше — просто оставьте имя, адрес и степень срочности любому представителю служб или руководителю общественных работ, и я выберу время навестить вас.

— Я уже сообщил тебе о проблеме на твоем уровне, а ты ее проигнорировал!

— Я работаю с реальными проблемами, Константин Валерьевич, а не с фантазиями.

— Тогда хоть скажи — у вас на каждой персоне что-то вроде сигнализации? Вы сразу узнаете, если она лишилась хранителя?

— Разумеется сразу, — синебородый поднял свой саквояжик, — и персона немедленно поступает под опеку Временной службы сопровождения. Так что сами понимаете — то, что вы рассказали — невозможно. Что ж, господа, разрешите откланяться.

— Пойдем-ка я тебя провожу, — Георгий дружелюбно приобнял представителя, разворачивая его к выходу из комнаты, и тот сердито дернул плечом.

— Уберите руку, вы помнете мне одежду! Попрошу без фамильярности!

Ответа наставника Костя не разобрал, да и не вслушивался. Его флинт тем временем бросил работу и сидел неподвижно, как-то подавленно глядя перед собой, словно ему передалось настроение его хранителя.

— Я видел свой памятник, — мрачно сообщил Костя. — Надеюсь, ты никогда его не увидишь. Он отвратительный! Такое ощущение, будто они поставили его не для меня, а просто чтоб от меня отвязаться! Я не понимаю... Ну ладно, бывшая... коза безмозглая, ты ее видела, но отец и мачеха? У нас ведь нормальные были отношения... Или мне так казалось? Может и вправду что-то случилось? — он облокотился о стол. — Да, я не узнавал, но мне было некогда! У меня было столько проблем! Мне надо было приспосабливаться, выживать... нам надо было выживать. Нет, — Денисов постучал Аню указательным пальцем по подбородку, — я тебя не обвиняю. Да и вообще... просто день сегодня тяжелый. Мне раньше не было до этого дела, но оказывается, как-то это не очень, когда никто тебя не помнит... или когда помнят, но им все равно. А ты? Кто будет помнить тебя, кроме меня? У тебя есть какие-то родственники, друзья? Сколько я здесь, а никого не видел. Ты общаешься только с этой тощей Танькой, да и с ней никуда не выбираешься.

— Потому что я свое место знаю! — вдруг глухо произнесла Аня. — А если забуду, меня быстренько на него поставят! Ни внешности, ни интеллекта — ничего! Вечная неудачница и трусиха! Начну выпендриваться — станет только хуже, только больнее. Если б это только было возможно, я бы вообще на улицу не выходила! Вика мне каждый день сочувствие высказывает — какая жалость, что с Эдиком так получилось, единственный парень, который на тебя повелся! — ее передернуло. — Лучше никакого внимания, чем такая мерзость!