Онлайн книга «Искусство рисовать с натуры»
|
— Ну…ну, тихо, ну что ты, лапа… — сказал он растерянно и расстроенно, потянул ее за плечо и прижал к себе. — Ну, Наташ, не надо, не здесь, не радуй народ — вон уже как таращатся, придурки! Пошли домой, там выплачешься. Тебе надо… нельзя это в себе держать… ну, не здесь…Кофе твой — это все ерунда. Пойдем, я тебе сейчас коньячку возьму… и себе… литра два… Его голос дрогнул, сорвался, и Наташа, уткнувшись носом ему в рубашку, слабо пахнущую одеколоном и больницей, быстро и отчаянно, давясь долгожданными слезами, зашептала: — Ой, нет, ну только не ты, Славка, пожалуйста, только не ты… ты ведь всегда был таким… прости, прости… я с ума схожу…и тебе ведь плохо…может, и хуже… а я только о себе… — Ну-ка, пошли! — резко приказал Слава и, приобняв ее, повел-понес по направлению к остановке. — Ну-ка, давай… ножками-ножками…раз, два… сено-солома… — Пусти… я сама! — Ага, сама… Сморкаться будешь сама! Пойдем… нет, стоп! Ох, как же у тебя все растеклось — ну чисто ведьма! Платок у тебя есть? — В су… в су… — А су-су дома, да? Ох ты, черт! Ладно, — он выдернул из-за пояса брюк полу измятой рубашки и быстрыми, размашистыми движениями, не щадя кожу, вытер с Наташиного лица остатки вчерашней косметики. — Ну, хоть божеский вид… пошли… Что, сильно интересно! — вдруг рявкнул он в сторону на кого-то из любопытных прохожих. Теперь его голос звучал бодрее — очевидно, потому, что Слава нашел для себя ответственное занятие, пусть это хоть и возня с раскисшей подружкой погибшей девушки. Кое-как они добрались до остановки, где Слава решительно запихнул Наташу в первую же маршрутку и залез следом. Ехали молча. Наташа, отвернувшись от всех, сидела, по-прежнему уткнувшись мокрым лицом в Славино нервно подрагивающее плечо, и со стороны они могли даже сойти за примирившихся после бурной ссоры влюбленных, хотя на самом деле были лишь просто старыми знакомыми, один из которых, по идее, должен был теперь относиться к другому с неприязнью — если бы знал все, что случилось на самом деле. От остановки к дому тоже шли молча. Наташа, уже почти успокоившаяся, только слегка шмыгала носом, но Слава продолжал придерживать ее за плечо, поглядывая внимательно и тревожно. И пока они шли, Наташа, с огромным трудом отметя в сторону все тяжелые мысли и пытаясь рассуждать трезво, решила, что Славу она сегодня никуда не отпустит. Сейчас он держится, потому что чувствует свою необходимость, чувствует ответственность, он — ее плечо. Но Наташа уже поняла — как только Слава останется один, он пойдет куда-нибудь, напьется до полубессознательного состояния и обязательно влипнет в какую-нибудь историю — это было написано на его лице совершенно отчетливо. Пусть напивается — это не помешает, это, может, и лучше, но только пусть делает это у нее дома, где с ним ничего не случится. А если он захочет пойти на дорогу? Чтобы посмотреть…где? Не пущу! Но, подходя к ее подъезду, Слава не смотрел на дорогу — он смотрел на скамейку. На скамейке сидел Паша, и даже издалека было видно, что он угрожающе пьян. — О-о, здорово! — воскликнул он, завидев их, безвольно уронил голову на грудь, потом с трудом поднял, пытаясь сфокусировать на них свой взгляд. — Н-ната… звини… мне надо с тобой… попщаться… Славка, ты…да? — Паша, я же просила тебя… — тихо сказала Наташа, остановившись. |