Онлайн книга «Искусство рисовать с натуры»
|
Спустя полчаса дверь в вестибюль приоткрылась и из нее выглянула дежурная сестра. Она повела вокруг глазами, потом ее взгляд остановился на Славе и Наташе, и, посмотрев на ее лицо, Наташа медленно попятилась назад — до тех пор, пока не вжалась в угол, — и, скользя вывернутой ладонью по гладким стенам, так же медленно сползла вниз — прямо на холодный пол. Надя ее не услышала. * * * Слез не было. «Почему я не плачу. Я хочу заплакать. Мне плохо». Слез не было. «Мне больно». В горле набухал тугой ком, становясь все больше и больше, грозя вот-вот прорваться наружу, а воздуха вокруг становилось все меньше, и она начала задыхаться. …воздух…где… дышать…воздух… «Мне так плохо!» Вот уже час Наташа потерянно бродила по улицам, слепо натыкаясь на прохожих и не слыша их гневных окриков, переходила дороги, не слыша гудков машин и визга тормозов. Весь мир исчез, остались только горе и злость, злости, пожалуй, даже больше — злость на себя и на дорогу, да, на дорогу… пойти на дорогу и колотить по проклятому асфальту, пойти на дорогу и сдаться… пойти на дорогу и заплатить… Это твоя дорога, и тебе придется пройти ее до конца. «Я не просила этой дороги! Я ее не выбирала!» Но дорога выбрала… Почему? Наташа наткнулась на какое-то препятствие и вздрогнула, приходя в себя. Огляделась. Она стояла, прижавшись к длинному парапету вдоль лестницы, которая сбегала вниз, к трассе, по которой, пыля и гудя, неслась блестящая волна машин. В пальцах у нее был зажат пластмассовый стаканчик с недопитым остывшим кофе — когда и где она успела его купить, Наташа не помнила. Она вообще ничего не помнила с того момента, как увидела в дверях вестибюля лицо дежурной сестры и поняла, что Нади больше нет. Наташа поставила стаканчик на парапет, оперлась локтем о бетон и прижала ладонь к горячему лбу. Снова сдавило горло, и она затряслась, судорожно стиснув зубы. Ей на плечо легла чья-то ладонь, она неохотно обернулась и увидела Славу. Он стоял рядом и смотрел на нее — окаменевший, осунувшийся, чужой. — Слава? — произнесла Наташа с рассеянным удивлением. — Слава… Откуда ты взялся? — Я все время шел рядом с тобой, — сказал он глухо. — Я даже говорил с тобой, но ты ничего не слышала. Я покупал тебе кофе… ты попросила… разве ты не помнишь? — Нет. — Мы хотели поехать с… ее родителями, но они нам запретили… Это-го ты тоже не помнишь? Наташа покачала головой. — Я даже не помню, кто я? И для чего я вообще?.. — Перестань…нельзя так… — отстраненно сказал он, убрал руку с ее плеча и тоже облокотился о парапет. — Нельзя… Отвезти тебя домой? Наташа вспомнила о Паше, который сейчас казался чем-то посторонним и ужасно далеким, вспомнила испорченную картину, чужую теперь квартиру и дорогу напротив чужого дома. — Нет, Слав, домой я не пойду. Ты иди, отоспись… сам же на ногах едва стоишь. Я тут… я останусь… — Нет, так дело не пойдет! — заявил Слава и повернулся к ней. — Пока ты на улице — я с тобой! На работу я все равно уже сегодня не пойду… да и…не хочу я один… Будешь курить? — Давай. Слава протянул ей сигарету. Наташа попыталась взять ее негнущимися пальцами, но не удержала, и сигарета упала на асфальт. Наташа качнулась в сторону, прислонилась к парапету и отвернулась, взрагивая в сухих беззвучных рыданиях. |