Книга Последствия больших разговоров, страница 169 – Мария Барышева

— Уже? - Ейщаров взял ее за плечи и сунул в свое кресло, потом тут же повторил это действие, потому что Эша, выпрыгнув из кресла, сделала попытку спрятаться под диван, отчего сидевшие на нем Швеи, взвизгнув, дружно поджали ноги. - Эша, успокойтесь, никто вас не тронет!

— Но вы же не знаете, что я сделала! А когда вы...

Ейщаров, избрав самый банальный способ отключения звука у эш шталь, зажал ей рот ладонью, превратив остаток фразы во всполошенное мычание, и обернулся, когда Гена впустил в холл шталевское сопровождение, также выглядевшее не очень бодро, но значительно более свежо.

— Чего так долго ехали?! - недовольно спросил Костя.

— Это я ехала, - уточнила Алла и кивнула на взмыленную Шталь. - Она бежала.

В этот момент среди сидящих прокатилась легкая волна вскриков, связанных с тем, что Бонни удрала из вазы, которую Сева держал на коленях, и теперь стремительно перемещалась по холлу. Добравшись до кресла, где пребывала Шталь, птицеед торопливо вскарабкался по ее ноге и устремился вверх, к плечу, где и застыл, притворяясь игрушечным.

— Что произошло? - раздраженно осведомился Ейщаров.

— Дом... - начала Шталь, но Олег Георгиевич тряхнул головой.

— Про дом я знаю - что у вас произошло?

— Она стукнула меня ноутбуком по голове! - сообщила Орлова.

— И как ноутбук? - хором встревожились Компьютерщики. Орлова посмотрела на них мрачно.

— То есть, моя голова вас не беспокоит?

— Я это сделала, потому что ты мешала мне осуществить мой план! - пискнула Шталь. - Если б я этого не сделала, то не нашла бы тот дом! А если бы я не нашла дом, то могла бы еще не скоро догадаться... или до этого бы догадался кто-нибудь другой, а это, конечно, хуже...

— Ты могла бы просто сказать! - вскипела Алла.

— Я и сказала! А ты сказала, что это бред!

— Просто ты сказала это так, что выглядело бредом!

— Девочки, успокойтесь, - добродушно произнес Олег Георгиевич, и Орлова, сверкнув глазами, осторожно села в пододвинутое Парикмахером кресло. - Алла, я ведь тебя предупреждал насчет Эши, не нужно было настаивать.

— Ты сама вызвалась меня сопровождать?! - изумилась Эша. - Но почему?!

— Потому что так у меня больше шансов первой узнать о чем-то значительном, - Алла пожала плечами и болезненно поморщилась, ощупывая свой затылок. - Я оказалась права. Чего у тебя такое лицо, Шталь? Ты же не решила, что я вызвалась охранять тебя из-за глубокой к тебе симпатии?

— Скорей наоборот, - пробурчала Эша, потом, широко раскрыв глаза, привстала в кресле. - Но тот дом... Он... - голос у нее прервался, и она потерла правый глаз сжатым кулаком. Ейщаров сунул ей пачку бумажных платков, и Эша, кивнув, вытащила один и, плюнув на приличия, трубно высморкалась. Отчего-то вспомнился кленовый лист на больничном карнизе - одинокое яркое, желто-багряное пятно на безлико-белом. - Этот дом... Бедный дом!

— Вот бабы! - фыркнул старший Оружейник монстере. - Вы по поводу и без повода нюни разводите! Этот дом тебя чуть не ухлопал, а тебе его жалко?!

— А тот нож?! - возмутилась Эша. - Разве тебе было все равно, что с ним произошло? Разве тебе не было его жаль?

Михаил сердито сказал, что поведение ножа его глубоко возмутило, а жаль ему было исключительно себя - и это вполне логично, в отличие от шталевского заявления.