Книга Последствия больших разговоров, страница 14 – Мария Барышева

— Он Говорящий с сумками, - скучающе сообщил Сева, проходя мимо, и Гена посмотрел на него сердито, потом улыбнулся Эше.

— Младший Говорящий с сумками, чемоданами и прочими вместилищами, - он подмигнул. - Но обычно меня называют Таможенником. Еще чаще - Геной. Кстати, вы, наверное, за свою жизнь заметили, что женские сумочки, как правило, редко испытывают теплые чувства к своим хозяйкам - обычно потому, что те их слишком часто меняют.

— Так вот почему так сложно бывает найти в сумочке нужную вещь? - усмехнулась Эша. - А я думала, все дело в захламленности сумочки.

— Поверьте мне, если сумка вас не любит, то даже если вы будете держать в ней одну-единственную вещь, то и ту вы найдете далеко не сразу, - заверил Гена. Второй молодой человек, проявивший интерес к террариуму, заглянул в гущу ромашкового букета и, не найдя там ничего интересного, представился:

— А я - Леша. Говорящий с Геной.

Шталь недоуменно приподняла брови.

— Он мой двоюродный брат, - пояснил Леша, фыркнув. - Я недавно переехал и с разговорами еще пока не определялся. Олег Георгиевич вас ждет. Знаете, где его кабинет или вас проводить?

— Я провожу, - буркнул старший Оружейник, который успел обосноваться в кресле неподалеку и, полулежа в нем, прижимал ко лбу хрустальную пепельницу. - Вы охрана, вот и охраняйте себе.

— А Байер чего опять не в настроении? - поинтересовался Гена, и Михаил, медленно и как-то по частям поднимаясь из кресла, сердито отмахнулся.

— А когда вы ему скажете?

— Не знаю, - Михаил кивнул Эше в сторону лестницы. - Никто не решается. Представляешь, что с ним будет?

Таможенник красноречиво покивал, и Шталь, ничего из этого разговора не понявшая, неохотно двинулась за Михаилом, которого то и дело легонько заносило. Возле журчавшего среди зелени фонтанчика, которого тоже прежде не было, Эша невольно остановилась. В самом фонтанчике не было ничего особенного, но вот стоявшая у каменной чаши мраморная скульптура вызвала у нее недоумение. Поджарый, ростом с нее сатир с озорными рожками одной рукой подносил к толстым ухмыляющимся губам дудочку, а другая его полусогнутая рука была простерта в сторону, точно обнимая кого-то невидимого. Беззрачковые глаза смотрели со странной грустью, а в ухмылке чудилось что-то надрывное, точно мраморный сатир пытался показать, что на самом деле ему глубоко безразлично, что его теплое, дружеское полуобъятие пусто. Эше стало не по себе, и она, попятившись, заторопилась за старшим Оружейником. Болтавшие у подножия лестницы четверо подростков, один из которых был в солнечных очках, а у другого лицо было плотно закрыто длиннющей челкой, свисающей до подбородка, медленно повернули головы, отслеживая ее перемещения.

— Тоже сотрудники? - спросила Эша.

— Младшие Компьютерщики, - вяло ответил Михаил. - Который в очках - это Дэн. Остальные - Фир, Хельсинг и Дим, но, убей бог, не помню, кто из них кто.

— Понятно, - Эша замедлила шаг, вглядываясь в спускающегося навстречу по лестнице плюшевого старичка, окутанного густым сигарным дымом, который испускала толстенная сигара, зажатая в зубах старичка. Старичок казался узнаваемым, и когда разделявшее их расстояние сократилось вдвое, он вынул изо рта сигару и, слегка улыбнувшись, произнес:

— Рад снова вас видеть, Эша. Выглядите лучше, чем в нашу первую встречу. Отличный наряд, - его взгляд относительно вежливо и уж точно не по-стариковски тронул шталевские голые коленки.