Книга Говорящие с..., страница 73 – Мария Барышева

— Да я просто пугал!

— И тебе удалось. Угомони сейчас же своих электротехнических друзей! Они перебудят весь квартал. И где охранник? Что ты с ним сделал?

— Он спит, - прохрипел Григорий. - Последний вечер... я не хотел, чтобы мне мешали. Магазин закрыт. Никто не придет. Я... - он закрыл глаза, и в зале вдруг мгновенно воцарилась тишина - такая густая, что у Эши заложило уши. Григорий под ней длинно вздохнул, и по его телу пробежала крупная дрожь.

— Значит, они наняли тебя, чтобы находить и убивать...

— Кого-чего кто нанял?

— Ты же только что сказала, что задушишь...

— При таких обстоятельствах реакция вполне естественная, тебе не кажется? - грубовато осведомилась Эша, чуть усилила давление, но тут же убрала решетку, увидев на лице менеджера панику. - Господи, Гриша, ты еще глупее, чем твой несостоявшийся ученик! Ты даже глупее, чем я!

Она отбросила решетку в сторону и переползла через него, по пути вдавив колено ему в живот, отчего менеджер ойкнул. Перевернувшись, села, прислонившись к стене, вытащила из кармана платок и вытерла нос. Кровь уже почти не шла, но нос ощутимо распух. Краем глаза Шталь увидела, как Григорий завозился и сел, потом, перевернувшись, по-собачьи подполз к стене по другую сторону проема, привалился к ней, издав легкий стон, и принялся ощупывать свое колено. Спрятав платок, она достала смятую пачку сигарет и закурила, глядя на неподвижные мертвые ряды приборов и пытаясь понять, что произошло - не с Григорием - с ней самой.

ты ведь можешь говорить... ты могла бы меня полюбить?..

— Можно и мне? - попросили с другой стороны проема. Не глядя, она бросила ему пачку, и через несколько секунд ее осторожно пододвинули обратно. Григорий щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся.

— Ты мне чуть коленную чашечку не разбила, - пожаловался он.

— А ты мне чуть нос не сломал своим холодильником!

— Справедливо, - менеджер невесело усмехнулся. - Я... я правда ничего бы не сделал. Я ничего плохого не хотел. Никому. Просто... я хотел, чтобы они работали максимально хорошо. Чтобы они любили своих хозяев. Больше ничего. Я... я их просто улучшал. И люди были довольны. Всегда были довольны.

— Но не в этот раз, - заметила Эша. - Ты создал бракованную партию. Только вот гарантией такие дефекты не предусматриваются.

— Я здорово простудился в ту неделю, - кисло произнес Григорий. - Да еще куча всяких неприятностей... Все как-то сошлось, и... Я ошибся.

— Ты научил их не тому, да? Не тому и не так? - она повернула голову. - Не приносить пользу, не помогать... Ты научил их только любить? Любить хозяина. Кого-то одного. Из полезной техники ты превратил их в ревнивых собственников.

— Я не знаю, как это вышло. Когда я понял... было слишком поздно. Все продали. Я ничего не мог исправить. Я пробовал... те вещи, которые удалось вернуть, но они... они меня не слушают. Я перестарался... похоже. И все стало слишком заметно. Это нужно было спрятать, я... я просто испугался. Растерялся. А тут и Гоша, и это повышение...

— Я думала, на это нужно много времени, - Эша кивнула на приборы, и менеджер покачал головой, тряся пепел на пол.

— Для привязанностей... для любви нужно много времени. Для злости времени почти не требуется.

— Ясно, - пробормотала Шталь, которой абсолютно ничего не было ясно. Тотчас Григорий повернул голову и внимательно посмотрел на нее, как-то воровато утирая кровь, струящуюся из разбитой губы.