Книга Проданная жена дракона, страница 25 – Анна Рейнс

Мысли о семье теперь кажутся далекими и неосуществимыми. Словно другая жизнь. Мужского внимания мне хватает. Даже слишком. Настолько, что в голенище сапога я теперь всегда ношу нож.

Так, на всякий случай.

Некоторым хватает одного отказа. Другие проявляют настойчивость, как, например, средние и старшие чины. Не сосчитать, сколько раз мне предлагали зайти вечером в палатку, чтобы «рану осмотреть». Особо наглые пытались зажимать — прямо на глазах у всех.

Из-за этого всего я нахожусь в постоянном напряжении. Расслабиться не могу. Чувствую себя выжатой, вывернутой наизнанку. Не знаю, сколько еще продержусь. Мне кажется, что еще немного и внутри произойдет взрыв.

И в эту ночь в мои сны вновь врывается старый кошмар. Тарвелис, где я раньше жила в доме Савира, в огне. Им охвачено все — улицы, дома, невольничий рынок. Видения настолько яркие, словно я сама там нахожусь.

Просыпаюсь от собственного крика и резко сажусь на лежанке. Бужу свою соседку, но она почти сразу отворачивается и засыпает. А у меня больше сна ни в одном глазу.

Ворочаюсь до утра, чувствуя натянутую в груди струну. А через несколько часов приходит весть.

В Тарвелисе случился крупный прорыв, и город пал.

Савир Варкелис

Лечу к объятому черным дымом горизонту, игнорируя ноющую боль в крыльях и усталость. Никогда и никуда так не спешил. Внутри все сжато в пульсирующую пружину, а в такт ей бьется лишь одна мысль. Хоть бы успеть.

Готов на все, лишь бы вытащить из пылающих руин ее. Леиру. Ту, чей зов услышал раньше, чем пришла пугающая весть. Ту, что сейчас посылает мне волны ярости и животного ужаса.

Сражается. Защищает наш дом.

Другого от моей истинной можно было и не ждать.

Смотрю на возвышающиеся справа горные пики и не могу понять одного. Как? Как исчадия тьмы смогли преодолеть их и пройти границу незамеченными? В Тарвелисе никто не ждал нападения. Даже я.

Впрочем, сейчас это неважно. Лишь бы успеть, лишь бы спасти. Лишь бы ее искаженное гневом лицо не было моим последним воспоминанием о ней.

Мы расстались на дурной ноте. Уже даже не помню почему. Наши отношения напоминают эти горные пики: скандалы, что ощущаются словно падение в пропасть с огромной высоты. Примирения — страстные, острые, как и эти вершины.

Ничего общего с Хельгой.

Ее любовь омывала подобному теплым морским волнам. Озаряла дом даже в самый пасмурный день. Дракон блаженно замирал, точно ящерица под лучами яркого солнца. И лишь позднее я узнал, что ее тепло принадлежало не мне одному.

Ни капли драконьей крови, — так сказала Леира. Дейлара подтвердила с бледным лицом. Отводила взгляд, словно вину испытывала. Скорее всего, знала о похождениях моей жены, но молчала.

Ребенок Хельги не был моим.

Подстилка. Обычная человеческая подстилка. Стоило это раньше понять. Как сейчас помню алую пелену ярости, что застлала глаза. Как посмотрел на нее совершенно иначе. Грязная. Оскверненная чужими прикосновениями, понесшая в себе чужое дитя.

Пока я каждую секунду рискую жизнью на границе, она посмела спутаться с другим. Нагло врать, глядя на меня своими влажными от слез глазами. Проклинать мою истинную прямо на моих глазах.

Мусор. Иначе и не назвать. Ей не место в моем доме — ни как любовнице, ни как служанке. Правильно Леира говорит. Продать… единственное, что остается.