Книга Проданная жена дракона, страница 22 – Анна Рейнс

— Быстрее, быстрее! — слышу чей-то рев прямо перед входом в палатку. — Пошевеливайтесь, девки нерасторопные! Вы сюда спать, что ли, приехали?

Элайя свернулась на кровати, закрыв уши ладонями. Дрожит, плачет. Молится своим богам. А у меня словно второе дыхание открывается. Подхожу к ней, помогаю сесть. Встаю на коленях сзади, начинаю косу заплетать.

— Все будет хорошо, — говорю, хоть и сама в это слабо верю. Слезы подступают к глазам, и я шмыгаю носом. Тут же ругаю себя за слабость. Я поплачу, когда все закончится. Не сейчас.

Мы выходим из палатки через несколько минут и сразу попадаем в хаос. Сирена только усиливается, словно и так непонятно, что вокруг царит опасность. Слышу драконий рев. Прищуриваюсь от яркого драконьего пламени, что падает с небес в каком-то километре от нас. Оттуда слышится скрежет и такой пронзительный вой, что у меня все волоски на теле дыбом встают.

— Пойдем, — хватаю Элайю за руку и веду к лекарскому шатру. У нее начинается самая настоящая истерика, и я не выдерживаю. Резко останавливаюсь и отвешиваю ей пощечину. Она тут же замолкает, хватается за щеку рукой. Смотрим друг на друга: она — с ошеломлением и обидой. Я — с решимостью, которую вовсе не испытываю.

— Мы потом поплачем. Вместе. Договорились? — кричу я, потому что от грохота вокруг ничего не слышно. — Только запомни — мертвые не плачут.

Она медленно кивает. Идет за мной, утирая слезы руками.

Мы прибываем вовремя. Тейра Вессиан грубым голосом раздает указания. Приносят носилки с первыми ранеными, и тут даже меня начинает мутить. Это не больница, не стерильная операционная. Да и раны… Рваные, с набухшими черными венами по краю.

Мое нутро вибрирует. Словно чужая боль наполняет.

Целители осматривают поступивших, каким-то образом сразу определяя, кому больше не помочь. Их оставляют прямо на земле. Умирать.

— Почему они это делают? — дрожащим голосом спрашиваю ту, что уже была в лагере, когда мы приехали.

— Раны не совместимы с жизнью, — блеклым голосом отвечает она.

Но я точно знаю, что это не так. Бросаюсь к первому попавшемуся парню — на вид ему не больше двадцати. Рана на боку, но, судя по всему, жизненно важные органы не задеты. Он болезненно стонет, лицо его становится белым, покрывается мелкими бисеринками пота.

Быстро его осматриваю. Да, рана выглядит отвратительно, но его можно спасти! Других-то нет! Некоторые выглядят хуже, но за их жизнь борются.

— Займись работой, девка, — кричит мне лекарь. Слова рождают внутри злость, неприятие.

— Я и занята!

— Бездарная, несмышленая девка! Рожей одарили, а мозгами нет? — взрывается он. — Завтра лично засажу тебя в карцер. Если выживешь!

— Выживу, — сквозь зубы цежу я. Проверяю пульс — слишком слабый. Дышит тяжело. Парень закатывает глаза, и его голова безвольно падает на сторону.

Внутри словно что-то падает. Чувствую непонятное разочарование и чувство вины. Распирают изнутри, причиняя почти физическую боль.

— Нет, нет, нет, — причитаю я. Кладу ладони на его грудь и начинаю делать непрямой массаж сердца. Наклоняюсь, вдыхаю воздух в его раскрытый рот.

— Идиотка! — кричит целитель.

— Это же пустяковая рана! — кричу я. Не хочу сдаваться. Почему-то чувствую, что не могу подвести этого парня. У него же целая жизнь впереди. Я чувствую.