Книга Проданная жена дракона, страница 19 – Анна Рейнс

Одна из женщин сбегает ночью, во время привала. Утром ее отлавливают и казнят. Не на наших глазах, к счастью, но все мы прекрасно слышим ее оборвавшийся крик в лесу. У меня внутри все словно обрывается вслед за ним.

— Дезертирство — смерть, — напоминает наш сопровождающий еще раз, окидывая наши испуганные лица мрачным взглядом. Предупреждение выносит. Затем повозка снова трогается в путь.

Настроение у нас становится подавленным. Но, как ни странно, это событие нас сплачивает. Переглядываемся между собой, после чего впервые за эти дни начинаем знакомиться.

— Меня Элайя зовут, — буркает девушка лет двадцати пяти. Волосы у нее черные, цвета вороного крыла, взгляд пронзительный. Кожа грубая от ежедневной работы, на лице шрам. — Отец продал. Сказал, что не тянем лишний рот. А с таким шрамом мужа мне не видать.

— Герра, — представляется следующая. Сама она не красавица, но фигура ладная. Голос молодой и звонкий. Заводной такой. — Послала я муженька. Надоел он. Устала. А он меня возьми и продай.

Герра закатывает глаза и переводит взгляд на соседку. Так и продолжаем. Называют имена, обиду выплевывают — на мужей, на отцов, что бесцеремонно избавились от них. А меня буквально трясет от несправедливости.

Женщина здесь уязвима во всех смыслах. Товар. Вещь. Облапали — ты виновата. Не нужно было глаза строить. Измена! Позор!

Не родила ребенка? Плохая жена, место тебе на невольничьем рынке.

Мужу поперек слово сказала? Да как ты вообще посмела иметь свое мнение? Мужчина — добытчик, а ты только и годишься, чтобы тапки в зубах приносить.

Когда доходит очередь до меня, то у меня ком в горле встает.

— Хельга. Муж встретил другую, — коротко говорю я.

— Брешешь поди, — тут же отвечает Герра. — Ни за что не поверю, что такую, как ты муж так просто на рынок отдал. Руки у тебя нежные, явно не портки дома стирала. Уж нашел бы, куда пристроить. Признайся, с другим спуталась?

Меня пронзает вспышкой злости. И где вот тут искать справедливость, если даже такие же «подруги» по несчастью записывают в распутницы просто за внешний вид? Ждет, что буду оправдываться, что-то доказывать? Вот только душу перед ними обнажать я не обязана. Слишком свежи раны на ней, не хочется бередить.

— Думай что хочешь, Герра, — отвечаю я. — Каждый по себе меряет.

У нее глаза неприязненно сужаются. Презрительно фыркает, и я понимаю, что подругами нам не быть. Невольно задаюсь вопросом, а не попала ли в точку? Может, и в самом деле изменила, а не признается?

Впрочем, плевать мне. Мы едем туда, где каждый день может стать последним. Какое мне дело до чужих грехов?

К исходу шестого дня мы, наконец, прибываем в Кервесс. Здесь нас ждут целые сутки отдыха. Ради них нам даже комнату сняли. Одну на всех, с несколькими узкими двухъярусными кроватями, но после непрекращающейся тряски даже это неплохо.

Я наконец-то могу помыться. Смываю больничный запах, что въелся в кожу, шлейф удушающе сладких духов. Столько дней прошло, а так не выветрились. Смотрюсь на себя в зеркало и не узнаю. Словно вмиг повзрослела. Похудела, осунулась. Под глазами залегли темные круги.

Скорее Ольга, чем Хельга. В прежнем мире я постоянно была такой — бледной, измотанной. Потухшей.

Но ничего. Я еще верну свой свет.

На следующий день мы уже присоединяемся к большому военному отряду, что держит путь к границе. Туда, где драконы почти безостановочно сдерживают нападения Измененных — порождения черной магии, что выползают из мертвых земель.