Книга Невеста Болотного царя, страница 94 – Чулпан Тамга

Иногда, в самые тихие, безлунные ночи, когда ветер затихал и вода становилась абсолютно неподвижной, Арина подплывала к поверхности. Она пробивала гладь воды, и ее бледное лицо, увенчанное венцом из кувшинок и червленого корня, отражалось в черном зеркале топи.

И в эти мгновения она видела не его.

Сквозь собственное отражение, сквозь маску Царицы, сквозь толщу лет и забвения, она видела другое лицо. Девушку с простой, темной косой, запутанной и неаккуратной. С серыми, усталыми глазами, в которых жила затаенная обида и немой вопрос. С худыми, загорелыми щеками и губами, обветренными деревенскими ветрами.

Та девушка смотрела на нее из глубины, из небытия. Та, что когда-то боялась, любила, ненавидела, надеялась. Та, что сделала шаг в трясину, движимая отчаянием. Та, чье имя было когда-то ей дано.

Арина смотрела на это отражение, на призрак своей человечности, и не чувствовала ничего. Ни боли, ни тоски, ни сожаления. Лишь легкое, далекое любопытство, с каким смотрят на старую, поблекшую икону, когда-то бывшую святыней. Та девушка была чужая. Чья-то чужая история, случайно запечатлевшаяся в памяти воды, как образ пролетевшей стрекозы.

Она проводила пальцем по воде, и рябь расходилась кругами, размывая бледный лик. Призрак исчезал. Оставалось лишь ее собственное, истинное лицо — лицо вечности.

Она погружалась обратно в глубину, в свои чертоги, к своему Царю. Ее любовь была вечным холодом омута, а ее дворец — непроглядной глубиной. Власть над всем, что видят ее золотые глаза, и над всем, что скрыто в темной воде, была абсолютной.

И она заплатила за нее сполна. Всей своей человечностью. Всей своей прошлой жизнью. Всей болью, всей радостью, всем теплом, что когда-то билось в ее груди.

Но это уже не имело значения. Потому что она была Царицей. И ее царству, как и ей самой, не будет конца.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец!