Онлайн книга «Невеста Болотного царя»
|
Последние дни Арина проводила в странном промежуточном состоянии — не сон и не явь, а нечто среднее. Ей чудились тени в углу, шепот из-под пола, призрачные касания на коже. Её собственное тело постепенно менялось — кожа становилась бледнее, почти прозрачной, а в глазах появился тот же фосфоресцирующий блеск, что и у болотных огней. Иногда ей казалось, что она чувствует пульсацию корней под избой, слышит тихий стон земли, ощущает каждую новую трещину в фундаментах домов как собственную рану. И эта воля напоминала о себе. С каждым часом, с каждым новым разрушенным домом, с каждым криком отчаяния, связь с болотом в ее груди становилась все прочнее и… требовательнее. Амулет на ее груди пульсировал уже не ровным холодным ритмом, а настойчиво, нетерпеливо, словно второе сердце, готовое вырваться из клетки. Во сне, а теперь и наяву, она все чаще ощущала на себе его Взгляд. Не взгляд Болотника в какой-то конкретной форме, а сам Взгляд Болота — тяжелый, всевидящий, лишенный человеческих эмоций, но полный ожидания. Пришло время платить по счету. Ее часть сделки была исполнена. Месть свершилась. Теперь настал его черед. Черед забрать свое. На четвертую ночь, когда луна скрылась за сплошной пеленой черных туч, а ветер завыл так, будто сама природа оплакивала конец Приозёрной, зов стал невыносимым. Ветер принёс с болота новые звуки — не только шёпот, но и нечто похожее на древнее пение, на заупокойную песнь, сложенную из звуков воды, тростника и ночных птиц. Эта песнь звучала в такт пульсации амулета на груди Арины, становясь всё громче, всё настойчивее. Арина сидела на своей полати, пытаясь заглушить навязчивый гул в крови медитацией, как вдруг свеча на столе погасла. Не от сквозняка — воздух был неподвижен, тяжел, как свинец. Она погасла, потому что ее время истекло. Потому что настало время иного света. В ту же секунду Арина почувствовала, как по её телу разлилась волна ледяного холода — не внешнего, а идущего изнутри, из самых глубин её существа. Холода, который был знаком и почти… желанен. Из тьмы в углу горницы выполз туман. Не обычный ночной, а густой, молочно-белый, пахнущий озерной глубиной и цветущим багульником. Он стелился по полу, закручиваясь в причудливые вихри, и в его клубах начали проступать очертания. Сначала смутные, затем все более четкие — словно невидимый художник медленно проступил на холсте из праха и забвения. Перед ней стоял Он. Но не как раньше — бесформенная масса тени и тины. На этот раз его облик был почти что человеческим, хотя от этого и не менее чудовищным. Высокая, сухопарая фигура, словно вырезанная из старого, почерневшего от времени корня, что веками пролежал в самой сердцевине трясины. Черты лица были резкими, аскетичными, с высокими скулами и глубокими глазницами, в которых горели знакомые холодные огоньки — два болотных светляка, затерянных в вечной ночи. Но теперь в этих огоньках читалась не просто древняя мощь, а целенаправленная воля. Воля, обращенная на нее. На нем были не одежды, а некое подобие мантии, сотканной из переплетенных стеблей тростника, опавших лепестков кувшинок и длинных нитей тины. В одной руке, больше похожей на сук, он держал посох — прямой, темный шест, увенчанный светящимся, как гнилушка, шаром из бледного мха. От всей его фигуры веяло такой древностью, что перед ней меркли даже вековые сосны на окраине деревни — он был старше их, старше самого человеческого рода, частью вечного болота, его духом и сущностью. |