Книга Пленница Его величества, страница 88 – Анастасия Миллюр

Эти слова, сказанные на «Вы», повисли в воздухе ледяным звоном. Его тело напряглось ещё сильнее.

— Отпусти.

Слова прозвучали ледяным тоном. Этот холод прорезал воздух и заставил меня вздрогнуть. Казалось, что сердце остановилось, а затем упало куда‑то в бездну. Я вцепилась в него ещё сильнее, словно могла удержать силой отчаяния, и в то же время внутри что‑то разрывалось от боли: он снова уходил, снова отталкивал меня, даже когда я раскрылась перед ним до последней капли.

Его пальцы жестко сомкнулись на моих запястьях, сжимая их до боли.

— Нет! — взмолилась я.

А он, не слушая меня, резко отцепил мои руки от своей шеи. Движение было грубым, нарочито холодным, будто он хотел силой стереть то, что только что позволил себе. Он оттолкнул меня на расстояние вытянутой руки. Взгляд, которым он смерил меня, был мрачным и чужим, и в нём читалось подозрение: словно перед ним стояла самозванка.

Я всхлипнула, не в силах сдержать слез.

— Прошу!..

Он отвернулся, шаги его были почти бесшумны, но в этой тишине они отдавались, как удары по натянутой струне, грозящей оборваться.

Лишь когда за ним закрылась дверь, я смогла обуздать разошедшиеся чувства. Внутри всё верещало от боли, но я стиснула зубы и заставила себя делать ровные вдохи и выдохи.

Зачем я наговорила ему всё это? Что за неуместные признания в любви и унижение? Как я вообще могла сказать кому‑то нечто такое?

Вверх по позвоночнику пробежал озноб, едва я вспомнила, как отчаянно шептала, что готова принять что угодно. И почему мне вдруг взбрело в голову обращаться к Домициану на «вы»?

И вдруг…

По телу пробежал холод. Сердце пропустило удар.

Мысль ударила с такой силой, что дыхание перехватило: может быть, всем странностям этого дня есть объяснение? Может быть, тело перестаёт принадлежать мне, и его истинная хозяйка пытается вернуться?

Я сглотнула и кинула взгляд в стоящее напротив кровати зеркало.

Оттуда на меня привычно смотрело лицо Рэлиан.

Но что если это больше не только моё лицо?

Утро встретило меня тяжестью в висках и неприятной сухостью во рту. Сон так и не пришёл ко мне до самого рассвета. Я оставила свои попытки уснуть и остаток ночи провела, забравшись с ногами в кресло.

Мысли кочевали от событий прошедшего дня к ритуалу: я перебирала в памяти каждое слово, каждый взгляд, старалась понять, что во мне изменилось и почему. Но чем больше думала, тем сильнее ощущала собственное бессилие — словно все ответы скрывались за тонкой завесой, которую я не могла сорвать.

Единственной темой, которую я намеренно избегала, был Домициан. Думать о нем было слишком… Больно.

Тихо скрипнувшая дверь заставила меня вздрогнуть. Я резко обернулась.

Женщина в длинной мантии мага шагнула внутрь комнаты. Её взгляд был сух и холоден. Она молча кивнула мне и приблизилась.

Я молча наблюдала за ней. Лёгкое колебание в её движении, неуверенный жест пальцев, быстрый взгляд в сторону — я зацепилась за это.

Она достала из-за пояса небольшой кристалл и, не сказав ни слова, повела им передо мной. Камень засветился ровным мягким светом и больше не менялся.

Маг, нахмурившись, провела кристаллом над моей головой, у висков, коснулась им груди, но свет оставался одинаково спокойным, без малейшего отклонения.

Что бы это не значило, результат заставил ее понервничать.