Книга Пленница Его величества, страница 56 – Анастасия Миллюр

Запахи архива: пыль, старая кожа переплётов, следы плесени, скрытые в стыках полок. Здесь не было часов, не было окон, и время переставало существовать. Только строки, свитки, таблицы и имена, которые больше никто не помнит.

Я разложила перед собой всё, что знала о моем враге. Не слухи, не домыслы — факты. Костяк, собранный из чужих смертей, признаний, последствий.

Он — взрослый мужчина средних лет или старше. Работает скрытно. Пользуется другими, подчиняя их страхом или слабостью. н не действует сам — только чужими руками. Значит, он помешан на контроле. Боится уязвимости.

Это или врождённая холодность, или — боль, застарелая, гнойная. Возможно, он мстит за то, что когда-то ему не дали выбора. И теперь он не даёт выбора другим.

Я записала это слово на пергаменте: «Месть».

Да, хорошее направление. Он забирает любимых у своих пешек, потому что когда-то кто-то также обошелся с ним. Ему была важна Рэлиан — быть может, она была единственным близким ему человеком.

У него нет родителей, как нет братьев и сестер. Кто мог бы их убить? Это случайность? Или это связано с империей?

Я склонилась над записями и почувствовала, как затылок сдавило — давление от слишком долгого напряжения. Картина складывалась кусочек за кусочком.

А что если…

Озаренная внезапной мыслью, я поспешила мимо стеллажей к секции, вход в которую охраняли стражники. Им хватило одного взгляда на меня, чтобы посторониться, пропуская внутрь.

Я знала, почему. Император отдал приказ не мешать мне. Не задерживать, не препятствовать, не ставить под сомнение мои действия.

Это было ценно. Больше, чем слова. Больше, чем прикосновения. Он доверял мне настолько, что подчинил мне свой дворец.

А я? Я не знала, куда девать это доверие. Оно жгло. Потому что если он верит — по-настоящему верит, — то почему ушёл? Почему закрылся, как будто между нами ничего не было?

Я мотнула головой, прогоняя мысли, которые уже затянули меня в трясину, и направилась прямо к секции с названием «Запрещенная литература».

Маг говорил о том, что след не принадлежал ни к одной известной школе.

Я схватила книгу и начала быстро листать страницы.

Руки не слушались — я перелистывала то слишком резко, с шуршанием, то замирала над строками, будто пытаясь вобрать их через кожу. Внутри всё кипело — нетерпение, нет, не просто оно — как будто под ребрами шевелилось что-то острое, требующее ответа.

А что если использование магии переселения душ карается смертью?

Пальцы сжались на краю страницы. Это бы объяснило многое.

Поиски затянулись. Я пролистывала одну книгу за другой, но не могла встретить ни одного упоминания об этой магии. Но это скорее подтверждало мою правоту, чем опровергало ее.

Я устала. Настолько, что в какой-то момент начала читать одни и те же строки по нескольку раз, не улавливая смысла. Голова гудела — не как от боли, а как от перегрева, как будто мысли внутри кипели, сталкиваясь друг с другом без выхода. Шея затекла, глаза щипало от сухости, но я не могла остановиться. Не сейчас.

И тогда мои пальцы наткнулись на название, которое словно вынырнуло из глубины: «О зачистках нестабильных направлений». Книга выглядела старой, потертой, словно её не трогали много лет — и, может быть, специально не трогали.

Я раскрыла её и почувствовала, как сердце сжалось.