Книга Пленница Его величества, страница 4 – Анастасия Миллюр

Меня вели по коридору. Шаги отдавались гулким эхом, как отбойный молоток в висках.

«Пятьсот золотых…» — всё ещё звучало в голове, будто приговор.

Он не кричал. Не торговался. Только смотрел. И это настораживало больше, чем крик и злоба толпы. Так себя ведут те, кто привык получать подчинение одним взглядом. Как тот банкир, что вёл себя подчёркнуто вежливо, но пальцы его дрожали, когда я спросила про девочку с ожогами. Он тоже не кричал. Просто ждал, когда я признаю его власть. Но тогда — как и сейчас — я видела больше, чем он хотел показать. Таких я уже встречала. За стеклом допросной. И ни один из них не признавал себя монстром. Мой покупатель не касался меня. Но всё тело знало: прикосновение будет — вопрос времени.

Я споткнулась о щербатую плиту, но стражники даже не дернулись в мою сторону. Бесчувственные. Омертвевшие изнутри.

Мертвыми были не только они. Воздух коридора был холодным и пах землей. Я будто оказалась внутри каменного гроба, но лучше так, чем душную и липкую атмосферой аукциона.

Мы остановились перед массивной дверью, украшенной резьбой в виде извивающихся лоз. Один из охранников коротко стукнул, и почти сразу дверь распахнулась.

Внутри царил полумрак, пахло мылом, цветами и чем-то резким, чуть сладким. Меня втолкнули внутрь — и оставили.

Комната была большой, с высоким потолком. В центре стояла круглая купель, из которой поднимался лёгкий пар. Возле неё уже ожидала молодая девушка — в простой серой тунике, с опущенными глазами и аккуратно сложенными на животе руками.

Она не сделала ни одного движения, пока я стояла, растерянно озираясь, а потом негромко произнесла:

— Следуйте за мной, госпожа.

«Госпожа?» Я чуть не рассмеялась. Какая я им госпожа, с ошейником на шее и следами грязи на ногах? Но промолчала и пошла за ней.

Девушка жестом указала на скамью у купели:

— Прошу вас раздеться. Вода ещё тёплая.

Я с сомнением посмотрела на неё, но решила, что хуже уже не будет. Вода действительно была тёплой и приятно пахла чем-то травяным. Я погрузилась по плечи и невольно выдохнула с облегчением — за долгие часы впервые ощутила хоть что-то близкое к комфорту. Но он был не слишком долгим.

— Ай! — вырвалось из меня, когда служанка слишком сильно и резко потянула за спутанные волосы.

— Простите, госпожа… — извинение прозвучало отстраненно.

Слишком отстраненно.

Я заставила себя расслабиться, чтобы не выдать того, что уже раскусила ее.

— Ты давно здесь служишь? — спросила я, чтобы разрядить напряжение.

Девушка вздрогнула, перебирающие волосы пальцы замерли.

— Нет, госпожа, — коротко ответила она.

Движения её вновь изменились — одна рука больше не касалась волос и явно была занята чем-то другим. Краем глаза я уловила движение слева от себя и, не раздумывая, развернулась в воде, перехватив запястье девушки. Она попыталась вырваться, но я сжала её руку изо всех сил.

— Что ты задумала? — прошипела я, вглядываясь в её побледневшее лицо.

Меня вели по коридору. Шаги отдавались гулким эхом, как отбойный молоток в висках.

«Пятьсот золотых…» — всё ещё звучало в голове, будто приговор.

Он не кричал. Не торговался. Только смотрел. И это настораживало больше, чем крик и злоба толпы. Так себя ведут те, кто привык получать подчинение одним взглядом. Как тот банкир, что вёл себя подчёркнуто вежливо, но пальцы его дрожали, когда я спросила про девочку с ожогами. Он тоже не кричал. Просто ждал, когда я признаю его власть. Но тогда — как и сейчас — я видела больше, чем он хотел показать. Таких я уже встречала. За стеклом допросной. И ни один из них не признавал себя монстром. Мой покупатель не касался меня. Но всё тело знало: прикосновение будет — вопрос времени.