Книга Рябиновая кровь, страница 195 – Марина Адлер

Колдун резко задвинул меня к себе за спину. Руки его стали подрагивать.

— Мтырь-камень давно пропал. Нигде его нет.

— Не пропал, Яромир, а был принят чистым сердцем. Не прячь от меня свою жену. Я ей не враг, не причиню вреда. Ты хоть и самый упрямый из моих детей, но все равно тебя люблю, оберегаю от невзгод.

Я вышла из-за спины Яромира сразу же, как хватка его ослабла. Взяла за руку любимого и посмотрела Богу-громовержцу в его ясные глаза.

— Я не Рада. Во мне нет того, что ты ищешь.

Перун усмехнулся, делая последние шаги по направлению к нам.

— Если бы ты не была той самой, кого так искал и ждал Яромир, то не смогла бы избавить его от оков темной сделки, Ягда. И хоть кровь твоя смешана с кровью врага, но ты все равно дочь Дарийской Династии, пусть и только по матери.

— Такого не может быть! — выпустила сквозь губы нервный смешок я, осознав к чему клонит громовержец.

— Зачем? — практически простонал Яромир, обращаясь к названному отцу.

— Она должна знать правду. Правда часто жалит, но всегда необходима. Я вижу, что ты и ее родные не считают так. Скрываете родословную княгини. А зря… — Потер мужчина подбородок длинными худощавыми пальцами. — Поверь мне, Яромир, я знаю, о чем говорю и отныне оберегаю твою избранницу. А ты знай, что появление вашего сына на свет, станет жалом в воротнике варского княжича. В себе ваше дитя объединит три великие княжеские ветви. Три кровные линии и право на наследие каждого из них.

Я стояла, дрожа. Не веря, что родной отец мне вовсе не родной… Об остальном и слышать не хотелось… Моим отцом по крови был князь Варского княжества. Враг. А после в голове все окончательно сложилось. Мою мать когда-то выкрали. После она родила меня и отказалась прикладывать к груди. Наверняка Софья видела во мне лишь плод того насилия, что претерпела, находясь в плену врага. Но отец, князь Литород, принял меня, полюбил так, что люди шептались: «Любимая дочь князя». Даже сердце матушки растопил тем, не раз повторяя: «Она просто дитя и ни в чем нет ее вины». Я не понимала тогда, почему он это говорит. Теперь же стало все предельно ясно. И то, почему так сильно отличаюсь внешностью от родных. И то, почему так часто матушка сторонилась меня в детстве. Лишь позже она стала любить меня, как и всех своих детей. Приняла. Ведь принял даже ее муж и сыновья.

Перун смотрел на меня, не стесняясь той острой правды, которую огласил. Выжидал, что же скажу. Расправив плечи, не стала унывать. Внутри окрепло ясное понимание. Моя семья лишь одна, хоть и провская кровь течет по венам вместе с дарийской, но принадлежала я лишь своим отцу и матери. Яромир сжал свои пальцы у меня на плечах, словно предостерегая от ответа.

— Я благодарна тебе за правду, Бог гроз, но не вижу в ней ничего кроме угрозы для себя. Моя семья останется моей семьей. А враг всегда будет врагом.

Перун вдруг замер, ошалело уставился на меня, а после широко улыбнулся и щелкнул длинными пальцами.

— Значит, благодарна? — вкрадчиво спросил он.

— Да.

Его глаза полыхнули серебром, как это часто бывало и с Яромиром.

— Что ж, тогда взамен прошу отдать мне камень.

Громовержец протянул руку и в груди нещадно стало жечь. Всполох света озарил всю залу, вынуждая закрыть глаза. Когда я вновь глядела на громовержца, тот уже держал в своей руке кристалл, что источал золотистый мягкий свет.