Книга Пляска в степи, страница 282 – Виктория Богачева

Чье-то копье задело по касательной ее плечо, и Чеслава зашипела от боли, тут же крутанувшись вокруг своей оси, и выставив надетый на руку щит под неминуемый следующий удар. Хазарская булава в щепки разнесла облицованное металлом дерево и раздробила Чеславе левое предплечье. Застонав, она прижала раненую руку к себе, припала телом на левый бок и покрепче перехватила меч.

Хазарин осыпал ее градом ударов, и Чеслава с трудом поспевала от них уворачиваться. О том, чтобы самой напасть, она и не думала. Закусив до крови губы, молила Перуна лишь о том, чтобы не поскользнуться да не запнуться. Не умереть позорной смертью в грязи да из-за собственной неуклюжести. Уж пусть лучше хазарская сабля снесет ей голову.

Противник бормотал что-то на своем языке, то и дело ухмыляясь. Чеслава чувствовала, как от стремительной, смертельной пляски заканчиваются силы. Еще совсем чуть-чуть, и не сможет она даже уворачиваться от молниеносных ударов хазарина.

Но ей повезло. Конный всадник походя снес хазарину голову и пропал из вида так же быстро, как появился. Чеслава даже не поспела обернуться ему вослед: замерев на одном месте, она все смотрела на покатившуюся по грязной, мокрой земле голову мужчины. С трудом сглотнув, она побрела в сторону прочь, подальше от того места.

Стена из войска русов все еще стояла, сдерживая хазарский натиск. Противник, конечно, прорывался сквозь нее, просачиваясь даже в самые узкие щели, и нападал со спины, но гораздо больше хазар разбивалось об эту стену. Земля под ногами была усеяна мертвыми ратниками; лучшие из лучших падали замертво друг перед другом. Свежие хазарские силы увязали в завязавшемся сражении и уже не могли никуда выбраться из той ловушки, в которую угодили.

Чеслава поймала лошадь, одиноко бродившую среди мертвецов, и кое-как на нее залезла. Слезы невольно брызнули у нее из единственного глаза, когда ненароком придавали она весом своего тела раздробленное хазарской булавой предплечье. С трудом выпрямившись, она огляделась, ища князя или Горазда, или кого-угодно из тех, кого она знала в лицо. Воительница наугад поскакала вперед, вдоль линии, где встретились оба войска. Грязные капли воды стекали по ее волосам на кольчугу. Лицо было заляпано кровью и пылью, а невольные слезы прочертили на щеках светлые полосы, еще шибче размазав по ним грязь.

Наконец, увидав знакомый стяг, Чеслава ударила пятками жеребца. Далеко же ускакал ладожский князь. Он и оставшаяся с ним дружина налетели на хазарское войско с левой стороны и нынче теснили противника ближе к крепкой стене из дружинников. Конные воины топтали врага копытами лошадей, пронизывали сверху копьями, рубили мечами головы и толкали друг на друга, и те спотыкались, бежали прочь, с отчаянной яростью размахивали в ответ саблями и булавами.

Жуткие крики сотрясали землю. Умылась она нынче и дождем, и кровью. Павшие воины укрыли ее плотным, горестным полотном.

Чеслава мчалась вперед, уговаривая лошадь скакать еще быстрее и быстрее. Лишь когда заметила князя, немного отлегло у нее от сердца. Жив был Ярослав Мстиславич, хоть и изранен. В стороне от него сражался все еще бледный до синевы Горазд. Самым ярким на лице у него была кровь, шедшая из косой раны на виске и лбу, нанесенной хазарской палицей.