Книга Королева северных земель, страница 115 – Виктория Богачева

Сигрид он нашёл в Длинном доме. Пронёс девчонку на плече от двери и до дальнего угла, и под конец Лив начала жалобно всхлипывать. Но сердце конунга её хныканье не трогало.

Воительница, обернувшаяся на шум, вскочила со скамьи и на миг застыла, что случалось с ней редко. Широко раскрытыми глазами смотрела на сестру, которую Рагнар скинул ей прямо под ноги, словно мешок с мукой. И на брезгливо отряхивающего руки конунга.

Лив, взвизгнув напоследок, подскочила, судорожными движениями поправляя на плечах исподнюю рубаху, и бросилась прочь. Мимо сестры промчалась, низко опустив голову. Румянец залил даже её шею.

— Что это было?! — спросила Сигрид, проводив Лив ошеломлённым взглядом.

— Дурь и глупость, — бросил Рагнар резко. — Пришла ко мне, когда мылся... В мокрой рубахе... Дальше уж сама смекнёшь.

К его удивлению, на острых скулах воительницы вспыхнули два пятнышка столь же яркого румянца, как и у Лив. Лишь тогда он осознал, что стоит в шаге от воительницы в одних портках, напряжённый и злющий. А она смотрит на него с жадным любопытством.

Взгляд Сигрид скользнул по его груди, по следам старых рубцов, по свежим синякам на шее. Задержался дольше, чем следовало. Рагнар почувствовал это нутром.

Злость на Лив и на себя смешивалась с иным чувством. Опасным чувством.

— Она просто глупая девчонка, — с хрипотцой выдохнула Сигрид. — Не серчай на неё. Я... я её приструню.

Теперь она смотрела на свои сапоги.

Рагнар резко втянул воздух, будто нырнул в ледяную воду. Злость всё ещё ходила под кожей, и к ней примешивалось раздражение на самого себя: за ту долю мига, когда сердце успело глупо и радостно дёрнуться, решив, что в дверях стояла рыжая воительница.

— Я не серчаю, — вытолкнул он с усилием. — Но ты её вразуми. Чтоб не шаталась по ночам к чужим мужчинам в одной рубахе.

Сигрид вспыхнула мгновенно. Подняла голову, и взгляд её стал колючим и смущённым разом.

— Кто бы ещё мужей поучил сдерживаться...

— Я умею сдерживаться, — сказал Рагнар тихо. — Но не люблю, когда меня считают глупцом.

— А если бы это была я? — вырвалось у Сигрид, прежде чем она успела подумать.

Конунг замер.

— Тогда, — прохрипел, — я бы не стал сдерживаться.

Воительница подняла взгляд.

Рагнар шагнул ближе, и Сигрид не отступила, и тогда он наклонился, коротко, почти осторожно коснулся её губ. Она резко вздохнула и ответила сразу, жадно, резко. Обхватив ладонями лицо конунга, притягивая его ближе к себе. Рагнар углубил поцелуй, и его тёплая, тяжёлая ладонь легла ей на затылок. Он почувствовал, как Сигрид вздрогнула, как дыхание её сбилось, и это отозвалось в нём глухим, тяжёлым стоном.

Воительница не отстранялась. Напротив, прижалась ближе, её пальцы крепко стиснули его плечи. Рагнар сдвинул ладонь с затылка на шею, сгрёб край ворота, потянул и, отстранившись, перехватил взгляд Сигрид.

Помедлив всего мгновение, она кивнула. Тогда он мягко, без спешки, снял с неё рубаху. Рыжая коса скользнула по коже. Рагнар замер, прижал Сигрид к себе, губами коснулся её виска и потянулся к шнурку, что стягивал её волосы.

Отметины от того страшного удара медвежьей лапой начинались чуть ниже ключиц, змеясь, тянулись через солнечное сплетение, расходились по груди и обрывались где-то под рёбрами.

Он вспомнил, как в лесу пытался запахнуть на Сигрид рубаху, а она лежала и шептала, что вскоре умрёт.