Книга Королева северных земель, страница 114 – Виктория Богачева

Постепенно любопытство переросло в смелость. Даже глупость.

Вечером Рагнар смывал с себя пот и грязь в низком строении у ручья, сложенном из тёмных, пропахших дымом брёвен. Синяки и ссадины отзывались тупой болью, шея по-прежнему ныла, храня следы чужих пальцев. Внутри было полутемно: жар от раскалённых камней держался ещё с полудня, и влажный воздух ложился на кожу тяжёлым покрывалом. В больших кадках стояла нагретая вода.

Лёгкие, почти невесомые шаги снаружи Рагнар услышал загодя. Сперва он напрягся, но позже выдохнул с изумлением. К хижине приближалась женщина. Он не обернулся, когда дверь распахнулась, и внутрь ворвался прохладный вечерний воздух. В проёме мелькнул свет, и конунг уловил рыжий отблеск в полумраке. Влажные пряди волос, выбившиеся из-под накинутого наспех плаща.

«Сигрид?» — мелькнула полубезумная мысль.

Он зачерпнул воды, медленно вылил её себе на плечи и втянул носом воздух, принюхиваясь. В тот же миг напускное благодушие слетело с него, словно никогда и не было. Конунг ещё не повернулся, но по запаху понял, что рыжая женщина, посмевшая потревожить его и прижимавшаяся лопатками к брёвнам, это не Сигрид.

Лив стояла у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу. На ней была одна нижняя рубаха: тонкая, слишком лёгкая для вечера, тотчас прилипшая к телу от влажного воздуха. Рыжие распущенные волосы ниспадали на плечи. На лице — более мягком и молодом, чем у сестры — застыл притворный, лукавый испуг.

Рагнар выпрямился. Всё расслабление слетело, как смытая грязь. Взгляд стал ясным и холодным.

— Уходи, — сказал он спокойно.

Лив вздрогнула, но не отступила.

— Говорят, ты не смотришь ни на кого...

Конунг шагнул ближе к кадке, натянул на мокрое тело портки. Движения его были неторопливыми, но взгляд был жёстким.

— Я не хуже своей сестры! — бросила она резко и вскинула подбородок.

В голосе против воли прозвучали обида и зависть. Рагнар несколько мгновений молча смотрел на неё, и у Лив перехватило дыхание, потому что в глазах конунга не было желания. Она нервно сглотнула и облизала сухие губы, уже пожалев, что вошла сюда.

А потом конунг рассмеялся.

— Ты? — переспросил он, покачав головой. — Девчонка, которая тайком прокралась к взрослому мужу едва ли не в чём мать родила?

Лив вспыхнула.

— Мне двадцать зим сровнялось! Я не девчонка!

— Двадцать? — протянул Рагнар, забавляясь. — А ума как у кутёнка... Знаешь, о чём я мыслю, глядя на тебя?

Лив открыла рот и тут же закрыла.

— Мыслю, — продолжил конунг уже серьёзно, — что неплохо бы вывести тебя за ухо во двор и отходить хворостиной. Чтоб впредь думала, куда идёшь.

Она отшатнулась от него, как от огня, и больно ударилась затылком о бревно. Метнулась к двери, попытавшись сбежать, униженная и алая от румянца, но Рагнар легко перегородил ей путь.

Он больше не улыбался. Шагнул к ней, подхватил, словно мешок с зерном, и перекинул через плечо. Лив вскрикнула. Уже не дерзко, а испуганно.

— Пусти! — потребовала она и попыталась ударить Рагнара кулаком по спине.

Он едва ли почувствовал и вышел наружу. На прохладном воздухе коже покрылась мурашками. Лив, смекнув, что в одной исподней рубахе бороться не с руки, покорно затихла, перестала голосить и вырываться.

Люди смотрели им вслед, порой едва не сворачивая шеи. Кто-то смеялся, кто-то выкрикивал что-то похабное, но стоило конунгу один раз глянуть, как голоса смолкли.