Книга Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов, страница 62 – Диана Фурсова

Берен побледнел.

— Я… нет! Я вообще… я торговец!

Севрин шагнул назад.

Сивер развёл руками:

— Это может быть подложено. Хозяйка любит эффект.

Лада медленно посмотрела на него.

— Подложено? — переспросила она. — Отлично. Тогда покажите, как я могла подложить клеймо клана, который вы даже произнести боитесь, в пепел склада, который вы сами пытались сжечь.

Сивер улыбнулся — но улыбка стала тоньше.

— У вас дракон под боком. Вы могли…

— Не перекладывайте ответственность на Дом, — резко сказала Лада. — Вы всё время пытаетесь сделать так, чтобы виноват был кто-то другой. Это удобно. Но это ложь.

Астер посмотрел на Кайрэна:

— Твоя?

— Да, — сказал Кайрэн.

Слово “да” прозвучало как щит — и Лада снова почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она ненавидела, что ей это… приятно.

Астер перевёл взгляд на Ладу:

— Ты подтверждаешь, что признала землю не своей ради закрытия печати?

— Подтверждаю, — сказала Лада. — И подтверждаю, что сделала это, чтобы спасти людей. А не чтобы выдать кому-то подарком таверну.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Астер.

Лада подняла подбородок:

— Это значит: у меня теперь меньше прав. Но у моих людей — больше шансов. Я выбрала их.

В зале стало тихо. Не потому что всем понравилось. Потому что это было неудобно спорить.

Астер опустился обратно в кресло.

— Совет слышал, — сказал он. — Теперь решение.

Севрин попытался заговорить:

— Совет не может…

— Может, — оборвал Астер. — Мы говорим о печати. О тропе. О нашей земле.

Сивер сжал папку.

— Я требую…

— Ты ничего не требуешь, — спокойно сказал Астер. — Ты человек.

Лада резко добавила:

— И ещё должник. По моральной статье.

Сайдэр фыркнул.

Эврина произнесла холодно:

— Молчать.

Астер поднял руку, и зал снова стал камнем.

— По махинациям: схемы тройных начислений признаются вредом тропе. По подлогам: человеческие подписи будут проверены Домом. По попытке принуждения и вмешательству в печать: виновные люди передаются под суд города — но под надзором Дома.

Берен открыл рот:

— Но…

— А ты, — Астер посмотрел на Берена, — больше не торгуешь на тропе. Никогда.

Берен обмяк, как мокрая тряпка.

Севрин побледнел:

— Вы не имеете права вмешиваться в ведомство…

— Мы имеем право закрыть огонь, который вы не контролируете, — сказал Астер.

Севрин стиснул зубы и молчал.

Сивер же удержал улыбку — до последнего.

— А таверна? — спросил он мягко. — Если земля не её, значит…

Лада не дала ему закончить.

— Земля не моя, — сказала она. — Но дела — мои. До тех пор, пока Дом признаёт меня управляющей. А Дом признал. И Совет сейчас слышал, зачем.

Астер кивнул.

— Хозяйка Лада не виновна в нарушении печати, — сказал он. — Её действия спасли тропу от пробуждения замка. Совет признаёт её полезной. И опасной.

Лада усмехнулась:

— Спасибо. Очень приятно.

— Но, — продолжил Астер, и это “но” было хуже всего, — печать теперь на ней. Узел помнит её слова. Значит, если печать будет нарушена снова, ответственность падёт на того, кто признан держателем огня.

Лада почувствовала, как у неё холодеет пальцы.

— То есть на меня, — сказала она.

— Да, — спокойно сказал Астер. — Ты удержала один раз — удержишь снова. Или ты станешь причиной пробуждения.

Сивер тихо улыбнулся, будто услышал то, ради чего пришёл.

Лада резко повернулась к нему: