Книга Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов, страница 41 – Диана Фурсова

За её спиной воздух будто стал теплее — Кайрэн стоял так близко, что Лада слышала его дыхание, ровное и спокойное.

— Вы уже под печатью Дома, — сказал Сивер осторожно, но не без удовольствия. — Это… осложняет.

— Это защищает, — сухо сказала Лада.

— Это связывает, — мягко поправил Сивер. — Но собственность — не чувства.

Нисса сипло прошептала:

— Я его сейчас укушу.

— Нисса, — Лада не повысила голос, но черпак в руках Ниссы дрогнул, — ты сейчас будешь печь.

— Я буду печь… — пробормотала Нисса, — но я всё равно укушу.

Лада посмотрела на Сивера.

— Давайте так, — сказала она. — Вы хотите таверну — отлично. Тогда мы идём в город. К писарю. К казначею. К ведомству огня. И проводим официальную сверку. При свидетелях.

Сивер слегка нахмурился.

— Зачем? Это же… лишнее.

— Ничего лишнего в учёте не бывает, — сказала Лада. — Лишнее — это то, что потом всплывает в суде. А я не люблю сюрпризы.

Она придвинула к нему книгу учёта.

— А пока мы идём, — добавила она, — вы оставите мне расписку: вы предъявили претензию. Я приняла к рассмотрению. До окончания сверки вы не имеете права вмешиваться в хозяйственную деятельность. Ни трогать кассу, ни трогать склад, ни трогать людей.

Сивер поднял бровь.

— Вы хотите запретить мне входить в… моё?

— Я хочу запретить вам портить моё, — ответила Лада. — Разница тонкая, но важная.

Кайрэн наконец заговорил — тихо, и от этого тише стало всем.

— До сверки он не тронет ничего, — сказал он.

Сивер перевёл взгляд на Кайрэна и будто стал чуть меньше.

— Лорд, — произнёс он вежливо. — Я не враг.

— Враги редко приходят с улыбкой, — сказал Кайрэн. — Они приходят ночью.

Лада почувствовала, как на запястье под рукавом лёгкий знак крыла едва заметно кольнул — будто вспомнил ту ночь у двери.

Сивер кашлянул.

— Тогда я приду завтра, — сказал он. — Со свидетелями. И с нотарием.

— Приходите, — сказала Лада. — А сегодня… — она резко повернулась к Ниссе, — сегодня у нас Праздник Пепельных Фонарей.

Нисса моргнула.

— Что?!

Мара тоже подняла голову:

— Лада, ты сейчас о чём?

— О деньгах, — спокойно ответила Лада. — О людях. О репутации. И о том, что если нас хотят задавить бумагами, мы будем отвечать тем, что город любит сильнее всего: зрелищем и запахом еды.

Грон мрачно хмыкнул.

— Ты решила устроить праздник на пепле?

— Пепел — это остаток, — сказала Лада. — А остаток — это то, из чего строят новое.

Сивер посмотрел на неё с любопытством.

— Праздник — дорогая затея.

— Не если умеешь считать, — ответила Лада. — Рыжий!

Рыжий высунулся.

— Я тут!

— Беги в город, — сказала Лада. — Купишь бумагу для фонарей. Только не простую — плотную. И мел. И верёвку. И… — она на секунду задумалась, — корицу.

— Корица — это… — Рыжий сглотнул. — Это дорого.

— Корица — это прибыль, — отрезала Лада. — И рекламу. Давай.

Рыжий исчез.

Лада снова посмотрела на Сивера.

— Вы можете сидеть и смотреть, как «ваша» таверна зарабатывает, — сказала она. — Или можете уйти. Но не мешайте.

Сивер улыбнулся.

— Я посмотрю, — сказал он. — Люблю наблюдать за тем, как люди стараются.

— Я не человек, я бухгалтер, — сухо сказала Лада. — И я не «стараюсь». Я делаю.

К обеду «У Чёрного Крыла» пахло так, будто у них была не дыра в крыше, а настоящий зал: пряный чай с корицей, свежие лепёшки, копчёность и сладкий дым от очага.