Книга Хозяйка своей судьбы, страница 45 – Виктория Богачева

Никакой реакции. Старшая сестра продолжала сидеть, будто и не слышала меня вовсе, будто была каменной статуей с безразличными глазами. Ее молчание начало пугать по-настоящему. А если она и вправду решит, что я просто вру?

Что делать тогда?..

Но я уже рискнула всем. И уже была так близко, что не могла ни остановиться, ни отступить.

Поэтому я закатила глаза, изогнулась дугой и с силой ударилась плечом о край тюфяка, намеренно неудачно, так, чтобы съехать вниз и рухнуть на пол. Лбом — прямо в холодные камни. Распласталась, как тряпичная кукла. Взвыла искренне, потому что боль была настоящей, а потом застыла, не шевелясь, и принялась считать про себя до пяти.

Один… два…

Тишина.

Три… четыре…

Потом услышала, как женщина пошевелилась. Зашелестела одежда, и щекой, которой прижималась к ледяному, грязному полу, я почувствовала слабую вибрацию.

— Небесная Матерь, — выдохнула сестра наконец. — Не вздумай здесь помереть, настоятельница спустит с меня шкуру.

Я вздрогнула от грубого прикосновения к плечу. Женщина тряхнула меня, наклонилась и приложила ладонь ко лбу.

— Лихоманка, что ли… — пробормотала она с досадой. Потом выпрямилась и недовольно бросила сквозь зубы. — Сейчас воды принесу.

И ушла.

Я подождала. Считала удары сердца. Один… два… три… За дверью воцарилась тишина, и лишь тогда я поднялась, как подстреленная птица, и, пошатываясь, дернулась к двери, открыла ее и нырнула в темноту коридора.

Я вздрагивала от каждого шороха, грудь сдавило страхом так, что стало трудно дышать. Казалось, даже собственный пульс звучал, как набат. Где-то пробежала крыса, щелкнула щеколда, хлопнула из-за ветра ставня — и я чуть не вскрикнула.

Но все же добралась до кухни, в темноте нащупала дверь во двор, отворила ее и шагнула наружу. Ночной воздух обжег лицо сыростью и холодом, а на небе не было ни звезд, ни луны, только чернота, и лишь море шептало и билось где-то внизу. Порыв ветра взъерошил короткие волосы и пронзил до костей, и я поежилась.

Тропа по двору к еще одной двери петляла между постройками и казалась длиннее, чем я помнила. Внутреннюю калитку я нашла вслепую. Деревянная щеколда поддалась с тихим шелестом. За ней открылся узкий проход, ведущий к внешнему двору — туда, где я надеялась встретить барона Стэнли, посланника герцога.

Я боялась, что он не пришел. Что не понял. Что посчитал меня сумасшедшей. Что все было зря. Тогда путь у меня был один. Вниз в бушующее море.

Но потом я увидела его.

Он ждал.

Стоял, будто рос прямо из темноты, высокий, словно каменный, в темном плаще, с капюшоном, откинутым назад. При его виде у меня пересохло во рту.

Он не пошевелился, не подошел — лишь смотрел. Я остановилась в нескольких шагах, тоже не говоря ни слова. Все во мне дрожало: от холода, от напряжения, от сознания, что теперь решится моя судьба.

Он нарушил тишину первым.

— Вы пришли.

Затем мужчина коротко, как-то по особенно свистнул, и уже спустя несколько минут его очень тихо, почти бесшумно окружили рыцаря. В темноте всех было не сосчитать, но не меньше двадцати.

— Ведите, — велел он, дождавшись своих людей.

Я вскинула на него взгляд. Почему-то захотелось оправдаться.

— У меня не было выбора. Я просто хочу жить.

Взмахом руки он перебил меня и покачал головой. Его глаза чуть сузились. Что он увидел во мне — не знаю.